Наследница по прямой

Если о 'Сто дней после детства' я был наслышан, то на 'Наследницу' вышел пехтурой через фильмографию Соловьева - а ведь фильм-то замечательный! Перед нами юная почитательница Пушкина, объект ее воздыхания, одной ногой стоящий в детстве, а другой уже шагнувший во взрослую жизнь, и объект его воздыхания - девушка, не просто прыгнувшая во взрослую жизнь с разбега, но еще и увязнувшая в ней по плечи (не мог отделаться от неприятного - и, надеюсь, ошибочного - ощущения, что Друбич в чем-то играла саму себя). Лиричное, тонкое, но и не простое ('Сто дней' по структуре более прямолинейны), щемящее кино о взрослении, идеалах и жажде искренности. Каждый из трех центральных персонажей - звезда в созвездии (Ориона), каждый - формула, каждый - сложная и отдельная тема, на самостоятельный фильм. А ведь есть еще и второстепенные герои (Збруева, например, и паренек с фейерверками) - тоже объемные и требующие расшифровки. В общем, как будто история именно что сложилась - и по принципу домино характеры стали углублять друг друга. Удивительное дело! Нельзя обойти тему Пушкина - она добавляет в фильм еще одно измерение. В принципе, здорово, когда произведение осмысляет кого-то из 'столпов' - а тут еще Пушкин по сути становится полноценным участником действа. Шикарный фильм, в общем. Мне понравился даже больше, чем Сто дней (там, кстати, был Лермонтов). Мощь!

Пестрая и многообразная фильмография Сергея Соловьева, чья режиссерская карьера охватила более 50 лет, педантично разделяется на несколько трилогий: между самобытными экранизациями русской классики и фильмами, ставшими эмблемами Перестройки, располагаются вошедшие в так называемую «трилогию о взрослении» картины о подростках. После первых двух фильмов - «Ста дней после детства» (1975) и «Спасателя» (1980), покоривших советских и западных зрителей своей поэтичной атмосферой и неожиданным взглядом на подрастающее поколение, режиссер завершает ее картиной «Наследница по прямой» (1982), которая уже не так щедро была одарена вниманием публики, но обозначила наметившийся путь Соловьева к кино об обществе, которое вопреки безнадежной и рушащейся на глазах реальности пытается в себе сохранить - уже с толикой абсурда и признаками маниакальности - веру в лучшее будущее. Погруженной в свои мысли, с книжкой «Евгения Онегина» в руках предстает перед зрителем главная героиня фильма Женя - бойкая и меланхоличная, с точеным, женственным лицом, цепляющим взгляд, и по-мальчишечьи непослушными кудряшками, от которых вскоре героиня и вовсе избавится. В свои тринадцать лет она живет романтическими мечтами о прекрасном и возвышенном, желая соприкоснуться с неким, пока далеким для нее миром искренних чувств и благородных поступков. Эпизод, произошедший давным-давно с Пушкиным в ее родном городе, становится непосредственным воплощением этой отличной от обыденной жизни реальности, а обнаруженное письмо поэта к одной из своих возлюбленных — доказательством ее существования. Путь туда героиня находит в стихах, а надежду самой стать частью чего-то прекрасного — в возможной родственной связи с Александром Сергеевичем. Так, события, произошедшие сто лет назад, настоящая жизнь героини и ее будущая взрослая сливаются воедино под ореолом большой романтической мечты. Одесса, в которой происходит действие, предстает зрителю в ускользающей, подернутой дымкой меланхоличности красоте - как пространство, идеально подходящее для мечтаний. Атмосфера курортного города, живущего насыщенной, яркой, но по-свойски простоватой жизнью, ощущается то в пронизанном лучами солнца воздухе, застывшем в одном из ее тихих двориков, то в порывах сильного ветра, доносящегося с моря, которое притягивает к себе как мечтателей, так и обывателей. Но пляжи, кишащие людьми, и всевозможные увеселения, предоставляемые жителям и днем, и ночью, не так сильно занимают Женю, как пустынный берег с полуразрушенной старинной усадьбой, в которой, по соображениям героини, жил и томился от любви Пушкин. Разваливающаяся постройка и дикий пляж романтизируются Женей, картина мира которой начинает формироваться с верой в непременное существование высокого, духовного начала в жизни человека. Реальная действительность в восприятии героини оказывается поглощаемой и медленно вытесняемой иллюзиями до тех пор, пока в город не приезжает взрослый сын друга ее отца, который обращает ее внимание на окружающую, обступающую со всех сторон «взрослую» жизнь. Сперва героиня желает познакомить нового друга с тем неуловимым ощущением приближающегося чуда, выражаемого в восходе солнца, в звучании слова «любовь», в таинственной полутьме старого здания. Но восемнадцатилетний Володя оказывается пока еще по-детски шутником, но уже по-взрослому прагматиком, готовым лишь на время принять правила игры, но в любой момент иронически отстраниться от всего, воздвигаемого детской наивностью. Подобно феллиньевским Джельсомине и Дзампано, выходят герои на берег моря: одна - с восторгом и надеждой, другой - со своими неопределенными целями, далекими от ее душевных волнений. Столкновение с циничным, пошлым и почти абсурдно бессмысленным миром взрослых предстоит выдержать новой подрастающей личности, наблюдательной, понимающей и уже по-своему рациональной, но не желающей расставаться с мечтой о чудесном и высоком. Мираж, созидаемый и лелеемый Женей, начинает разрушаться с незаметным вторжением красавицы-певицы, утомленной однообразной и сытой жизнью и желающей развеяться на время с теми, на которых она совсем недавно была похожа. Искусственность и пошлость вторгается в жизнь девочки, которая начинает понимать, что во взрослой жизни внешняя оболочка - стильная одежда, сигарета в зубах, повадки и выражение лица - важнее внутреннего содержания. Тема театральности и эффектности формы входит в повествование фильма, вытесняя мотив поиска духовного начала и загадочности окружающего мира. Разрушенная усадьба - некогда храм прекрасной мечты и надежды - становится сперва местом уединения Володи и его приятельницы, а потом и сценическим пространством для разыгрываемого Женей эпизода разоблачения и мести. «Мечты сбываются и не сбываются» с издевкой поет перед молодыми людьми коллега и любовник певицы. Злой шуткой в виде фееричных спецэффектов возвращается ему она от подростков в финале фильма. Пропасть между взрослыми и детьми вновь разверзается, оставляя первых в изумлении и неожиданности улепётывать куда подальше, а вторых - стихнуть в ожидании нового дня, который либо вновь вернет им способность мечтать, либо окончательно разрушит веру в волшебство мира и глубину человеческой души. Ведь все явнее начинает казаться, что умение ценить жизнь и искренно любить могут лишь дети и великие поэты.