Не забудь... станция Луговая

Первый раз я видела этот фильм очень давно. Забавно вспоминать, что тогда меня зацепила первая сцена фильма — двое молодых людей лежат на верхних полках в купе, разговаривают и курят! Для меня, регулярно путешествующей в поездах дальнего следования, курение в купе казалось невозможным. Ненавязчиво отражены в фильме реалии времени — курили буквально везде (даже в салоне самолёта). В очередной раз стоит напомнить — курение вредит вашему здоровью! Молодые люди запомнились мне тогда сигаретами и игрой в города, не более. В этот раз я прочитала в сцене больше смыслов. Герои Александра Демьяненко и Валентины Николаенко — случайные попутчики, которые запросто начинают флиртовать друг с другом. И тем контрастнее на их фоне выглядит сосед по купе — главный герой фильма Рябов. Это состоявшийся, обеспеченный мужчина средних лет в исполнении замечательного актёра Георгия Юматова. Он выходит на маленькой станции 'Луговая' по элементарной причине — купить сигареты, минералку и чтиво. При этом советует парочке из купе не выходить на проезжих станциях без цели. Он ещё сам не догадывается, что ему суждено выйти именно здесь. На станции Рябов встречает человека из прошлого. И быстро становится ясно — 'Луговая' не 'просто маленькая станция, даже не город', как говорит попутчица Рябова. Это важная точка в жизни главного героя. Фильм — это рассказ в рассказе. Рябов выходит на станции в настоящем времени и в памяти переносится назад, во времена войны. Мы видим несколько дней из военной жизни. Как на станции Луговая застряли два поезда — военный эшелон и состав с эвакуированными жителями разных городов. Как на станции встретились молодой лейтенант Юра Рябов и девушка Люся из интеллигентной семьи. У фильма замечательный монтаж. Воспоминания возникают постепенно — урывками. Голоса, звуки, детали. Они накладываются на восприятие окружающей действительности уже мирного времени. Девушка Люся появляется сначала размыто, а потом всё чётче. Наконец, герой погружается в воспоминания с головой, и мы видим стройный ритм линейного повествования. При чём события сначала подаются от первого лица — герой смотрит на персонажей и обстановку из-за кадра. Но по мере погружения в то далёкое время — становится частью сцены. И камера неустанно следует за ним и по перрону, усеянному голодными людьми, которые устали в ожидании отправления. И по буфету, в котором раздают пропитание. И по маленькому посёлку вокруг станции Луговая. Сюжет кажется неровным от почти немых сцен до пафосных вскриков и яркой драматургии. Но эмоциональные качели также, на мой взгляд, отражают череду воспоминаний героя от ярких вспышек к неторопливой мечтательности. Даже букет луговых цветов играет свою роль, являясь триггером для флешбэков. Рябов вызывается помочь Люсе и её семье. Завязывается знакомство. Эта мимолётная встреча оставляет в сердце каждого след. Он едет на фронт, она — в глубокий тыл. Задержка на станции — пауза на перепутье. Зрителю кажется, что развязка их отношений ясна. Ведь с самого начала фильма мы понимаем, что станцию герой вроде как забыл. Но интрига сохраняется почти до конца. Герои обещают писать друг другу письма. Постоянных адресов нет, но есть станция Луговая. Место, название которого они не должны забывать. История рассказывает о простых людях и их взаимоотношениях. Без пафосных подвигов и танковых сражений. Но война всё равно звучит фоном, она совсем близко. Наконец, она напоминает о себе одним трагическим эпизодом, который ещё больше сближает героев. Мы видим правдоподобный быт и живые характеры. Каждый второстепенный персонаж уникален и сыгран превосходно. Будь то старшина, разыскивающий земляков. Или буфетчица без мужа с тремя детьми. Пассажир поезда, вышедший вместе с Рябовым за пивом, в исполнении неподражаемого Бориса Сичкина. Или появившийся на минуту солдатик-азиат, который говорит глубокомысленные слова о тучах и небе. Эвакуированные живут в поезде. Люди разного положения и взглядов вынуждены уживаться вместе. С одной стороны это хорошо подчеркивает благородство и добрые намерения главных героев. С другой — игра второстепенных кажется несколько вычурной на фоне Люси. От героини Аллы Черновой хочется больше надрыва, больше чувства. Но актриса отражает веяния тогдашнего кино с вдумчивыми, отстранёнными, порой, героинями, вроде Лены из 'Июльского дождя'. Черновой, действительно, не хватает мастерства. Но она трогательна и мила. Не вызывает сомнений, почему на неё сразу обратил внимание молодой офицер. Про Юматова и гадать нечего. Человеку с его темпераментом и багажом суждено было стать актёром (особенно военных фильмов) с большой буквы. Ещё мальчишкой он всё доказал на настоящем фронте и мог лицедействовать в профессии не по сценарию, а от сердца. Юматов великолепно отыгрывает своего героя в двух ипостасях — молодого и зрелого. И в целом здесь Юматов смотрится даже более органично и убедительно, чем в роли Трофимова из нашумевшего хита 'Офицеры'. Видимо потому, что в этой истории есть место рефлексии. Это характерное для 1960-х — 70-х годов переосмысленное военное кино, где в центр поставлен обычный человек, эпизод из его жизни, трагичность его молодости, которая была омрачена или прервана войной. История подана через призму маленького человека посреди большой войны. Не его подвиг перед отечеством мы видим в кино, а его подвиг перед собственной совестью. Мы до конца не знаем, сдержали герои слово — писать друг другу. Мне запомнилось с давнишнего первого просмотра, что я была недовольна героем. Что же он не вернулся на станцию раньше? Теперь с высоты своего возраста и опыта я его понимаю. А взрослым зрителям в 1966-ом не надо было ничего объяснять. Они хорошо знали и помнили, что значит война. И что случайные встречи, неправдоподобные с виду стечения обстоятельств — всё это было. Потому что на войне бывает всякое. И тем яснее я восприняла теперь в первой сцене контраст между двумя парами. Курящие в купе, флиртующие молодые люди — гимн шестидесятникам, и стоящие под дождём Люся и Рябов, которого она просит 'Только будь живым!'. И ведь так оно и есть. Им просто нужно было знать, что где-то есть человек из твоей жизни, даже если никого из близких уже не осталось. И письма друг другу были нужны, чтобы писать хоть куда-то. Быть может, в пустоту, но ведь на станцию со своим названием Луговая. На фоне трагических событий несостоявшаяся любовь в итоге не сводится к штампу. Не стоит ждать от фильма чистого хеппи энда. Но всё-таки надежда с ноткой тёплой грусти знаменует конец истории. И остаётся неизменной та важная мысль, что их встреча, наверняка, спасла им обоим жизнь. И во время войны, и в дальнейшем. Действительно, тучи расступились, а небо осталось. Небо, под которым они оба всё ещё живы.

Подача события идёт гениально просто. В торопливой очереди вокзального буфета Рябов/Юматов автоматически продвигается и читает газету. И вдруг бесхитростное прямое попадание в память, лейтенанта Георгия Рябова. До этого фоном идёт флиртующая 'игра в города' двоих ( девушка-филолог и молодой мужчина в исполнении Александра Демьяненко) в купе поезда. Девушка засмотрелась на Рябова/Юматова, когда он посоветовал ей не выходить ' на безымянных станциях без цели'. Здесь интересно. Есть теория, она скорей биологическая, филогенетическая, чем психиатрическая. Что эволюционно человек как организм слишком хорошо помнит все геологические эпохи эволюции нашей планеты. Всё осталось в крови. На уровне отделов мозга человек способен 'менять полюса 'личностностных целей, если есть внешние факторы эволюционного 'зова'. Типа шума моря, там где его нет пару сотен миллионов лет. Вот это желание 'выйти на безымянной станции без цели, и пойти...', это оттуда же. Из глубин геофизических смен на Земле. ...Буфетчица Мария Агафонова, Мария, Маруся, узнала Рябова, едва поднимая глаза в спешке, и замерла: — Рябов? — Рябов. — Георгий Алексеевич? —Да. — Живой, значит... — Да, но я как-то... — Забыл! Всё как есть забыл..., —и Агафонова/Валентина Владимирова ещё раз посмотрела на него. ...Как только его разум зафиксировал, что это та станция, стала доминировать визуальная память. Тащить за собой из настоящего времени в прошлое. Рванул. Лет двадцать жил, вроде не помнил и помнить не собирался, и вот момент, который оказывается, ему требовался. Фокус слегка размыт: Люся прыгает из вагона, чтобы успеть за супом, голоса отдалены, потом всё отчётливо. Хороший художественный приём, когда в настоящем к Рябову кто-то обращается, спрашивая, чего он тут, дальше крутится ровно с этого же полуоборота. Очень верно в фильме дано музыкальное сопровождение, постоянно что-то играет. Проваливаешься в фильм всегда из-за музыки. Сопереживаешь тоже. Его мозг опять переключился. Под какую-то почти ярмарочную, карусельную мелодию военный и эвакуационный поезда двинулись в противоположные стороны в 1941 году, а современный Рябов чуть не попал под поезд в настоящем. Вот что это? Он и тогда говорит Люсе, в 1941, '...чудом, и три месяца в госпитале, непонятно, как жив остался'. На постере фильма Рябов и Люся в лодке на берегу. Ещё нет подлинной отъединённости этих двоих ото всего. Это будет в другое мгновение. Когда небо над местностью и над ними двумя, будет рвать сотнями миллионов грозовых вольт, и у Люси после суточной немоты прорвётся крик: ' Только будь живым! Слышишь?! Только будь живым! ' А дальше наконец ливень, шквал. Потом зритель слышит их разговор. 'Тогда, давно', - говорит Люся, — ' Я знаю, что вчера, но мне кажется, что уже давно'. Я не поверила, что он ' написал, но похоже, затерялось письмишко'. Но уверена, что он ей-Богу, сто раз принимался писать. Мне кажется, это из-за глубокой сокровенности и замкнутости той ситуации. Как та гроза. У вагона отправляющегося на фронт поезда Рябов говорит Марусе Агафоновой:' Вы уж присмотрите за ней, пожалуйста!' У девушки, вчерашней выпускницы школы, только что потерявшей всю свою семью, совсем по-другому. Люся в надрыв, на бегу, вскрикивает: 'Шинель... шинель... возьми... ты же меня найдёшь, правда?.. писать некуда... писать некуда!!! '...Потом она всё бежит, бежит за его вагоном, кричит название станции, но всё, уже не успевает за ним. Удивительно правдиво для фильма, что они не встретились на фронте. Хотя, в жизни бывает сильней, чем в фильмах. Могли такой сценарной 'встречей' нарушить высшую печаль героини. То, что она писала не 'в никуда', а на ст.Луговую. Что для неё он всегда был и есть жив. И никто этого отнять и испортить никогда не сможет. Интересно, что в современном времени не упоминаются никто из знакомых Рябова, кроме Маруси Агафоновой, все люди проходные. Рябов подробно вспоминает 1941. Бойкий старшина, только что узнав у людей на станции, что от Кременчуга 'одни камни', а у него там оставалась мать, не на шутку цепляет в буфете студента-очкарика с книжкой. А потом студент вместе со старшиной и солдатами отталкивают от людей горящую цистерну, и она взрывается. Слышны голоса: ' наши все живы, а студент погиб'. И вдруг старшина радостно кричит:' Да нет, вот он, товарищ лейтенант! Живой он! Живой! Друг! Друг, ты как?' Студент жив, разговаривает. Ещё Рябов вспомнил лица всех-всех людей, которые находясь в шоке после бомбежки, в замешательстве проходили под громкоговорителем, передающим вальс-фантазию М. Глинки. Рябов и сам изумлённо глянул наверх, словно увидев, как бальные сильфиды пеплопадом летают надо всеми... Мне интересно, с какими чувствами о самом себе он шёл по железнодорожному полотну, где-то в середине фильма. Когда весь воздух затих на паузе перед самой ночью, и сильно-сильно запахло луговыми травами. Внешне ощутимо подавлен и расстроен он оказался, лишь когда её письма оказались у него в руках...