Время волков

Для современного зрителя эта лента наверное не покажется особо значимой. В 2000-х годах видения апокалипсиса захватили внимание зрителей и были не раз эффектно представлены на экранах с самой разной акцентуацией. Точка зрения Михаэля Ханеке выделяет прежде всего вопрос цивилизационный. 'Время волков' - масштабная авторская попытка понять, что будет с человеком, если привычные общественные институты исчезнут. По сути перед нами философское эссе, в котором нарратив становится формой общения автора со зрителем. Нам не расскажут о причинах исчезновения цивилизации, покажут лишь стремительные перемены. Я бы представил их в форме условного диалога. Останется ли частная собственность после исчезновения цивилизации? По праву сильного любой сможет вторгнуться в Ваше жилище. А как будут жить люди, когда не станет Закон? Будут искать кого-то сильного в надежде на разрешение спорной ситуации. Другое дело, что даже если такой 'сильный' и найдется, то решать проблему он будет исходя строго из своих интересов. Ну и самое важное... Раз общество перестанет воздействовать на человека, не будет и Закона, то выходит, что и наступит та самая свобода?! Ханеке методично и последовательно показывает ложность данных выводов. Он показывает как стремительно человечество может вернуться к самому банальному рабству. А как же идеалы гуманизма? Увы, тут Ханеке неумолим. Он показывает 'черные времена' во всем их ужасе. Люди сбиваются в стайки, сами выбирают вожаков и без особой причины, хаотично влачат существование. Несколько печальных моментов, которые 'высветил' Ханеке - лишь вершина айсберга. Похоже этот европейский интеллектуал всеми силами пытается воспротивиться тому безумию, которое творилось на его родине в середине двадцатого века. Я бы особо отметил то, что Ханеке не стремится уходить в пессимизм. В одной из самых страшных сцен фильма вроде бы уже отчаявшийся взрослый не позволяет ребенку совершить свести счеты с жизнью. Что это, если не надежда на самое лучшее? И если взглянуть на другие мрачные работы Михаэля, то 'Время волков' выглядит едва ли не самой оптимистичной лентой, несмотря ни на что. Ханеке тут не упивается несовершенством людей, и это самое приятное. Нужно отметить конечно и актерские работы. Изабелль Юппер, Беатрис Далль и юная Анаис Демустье тут были очень органичны. 7 из 10

Из наших отзывов о Ханеке могло сложится обманчивое впечатление, что его фильмография не знает провалов и неудач, однако, это не так – просчеты великого австрийца тем больнее ударяют по синефильскому поклонению ему, что они совершенно непростительны. Самое обидное, что их немало (целых четыре), потому перед тем как преступать к анализу его очевидных шедевров, уже ставших классикой («Пианистка», «Белая лента», «Любовь»), скажем о них несколько нелестных слов. Уже в «Седьмом континенте» была видна преемственность Ханеке искусству видеоарта, а не только телевидения: проработав на ТВ почти двадцать лет, этот режиссер предпочитал высекать искры подлинности, агрессии, экзистенции из вроде бы внешне бытовых ситуаций, автоматизированной рутины и повседневных ритуальных действий. Однако, последующие его работы показали, что подход Ханеке не столь экспериментален, как казалось поначалу, он все чаще делал выбор в пользу зрительского кино, так называемого «арт-мейнстрима», как тот же Триер или Альмадовар. Обе версии «Забавных игр» это показали. Однако, в картине «Код неизвестен» он пытается насильственно вернуть свое кино к ранним экспериментам, из-за этого оно рассыпается на плохо связанные эпизоды, насилие и агрессия персонажей, которые должны вроде бы быть драматургическим цементом, слишком жидки и водянисты. Разрабатывая тему столкновения культур из-за массовой иммиграции в Европу жителей стран Третьего мира, о которой он сказал одним из первых в картине «71 фрагмент случайной хронологии», Ханеке не может соединить мозаику разрозненных сюжетов воедино, из-за этого свойственная этому режиссеру немецкая логичность и педантизм уступают место шоковой эмоциональности и несдержанности в демонстрации межэтнических конфликтов. Он так хочет попасть в нерв эпохи, что промахивается мимо цели, даже тогда, когда взрывоопасное содержание упаковано во вроде бы внятный нарратив, как в «Скрытом». Пытаясь во «Времени волков» вывести некую общеевропейскую максиму, скрываемую под лоском цивилизованности: человек человеку волк, он погрязает в немыслимых штампах постапокалиптического кинематографа. Не проясняя предыстории ни героев, ни контекста, Ханеке стремится создать аналог социального хоррора о конце цивилизации, но получается у него это уныло и статично. Всегда, как бывший телережиссер, предпочитая средние и общие планы крупным и нивелируя этим психологизм, от которого не спасают ни Юппер, ни Гурме, Ханеке во «Времени волков» делает визуальную статику близкой к невыносимой (такая установка работала лишь однажды из-за чрезвычайности происходящего – в «Забавных играх» в знаменитой 10-минутной сцене освобождения жертв, в сценах же со сниженным драматизмом такая статика губительна). Как и в «трилогии оледенения», герои здесь будто чем-то подморожены, даже коллапс цивилизации не способен выманить их нутро из-под залежей культуры, просто потому, что нутра этого нет (как мы видели во вторых «Забавных играх»). «Время волков» претендовало на широту общеевропейского высказывания о конце цивилизованности прежде всего в душах, и лишь потом в социуме, в ленте же «Хэппи-энд» (последнем на данный момент опусе австрийца), к этому неутешительному мессиджу примешивается еще и черный юмор, что идет фильму только в минус. На фоне 'Хэппи-энда' 'Время волков' кажется почти шедевром...