Шантрапа

«Шантрапа» - предпоследняя на данный момент картина Иоселиани, посвященная проблемам творчества в разных социально-политических системах. Постановщик ставит задачу описать режиссерское ремесло в социалистических и буржуазных условиях и приходит к выводу, что везде – одно и то же. Как всегда, он строит повествование на внешне хаотическом чередовании символических действий, практически полностью опуская диалоги, пытаясь подражать Бунюэлю, выявляя бытовой сюрреализм мещанской повседневности, но это у него не всегда удачно получается. «Шантрапа» - лента во многом автоцитатная: снова нищие аристократы в Европе, снова гибель утонченности и хрупкости, как в условиях советской цензуры, так и в условиях диктата продюсеров при рыночной системе. Картина получилась у Иоселиани довольно простой и незамысловатой, о том, что нигде нет покоя творческому человеку. Актеры играют у Иоселиани по-брессоновски, как анемичные модели, обилие общих планов, фиксирующих их действия, не позволяет развернуться актерской игре в привычном понимании этого слова. Сценарий нельзя назвать проработанным, слишком много в нем монтажного хаоса, нет четкой драматургии, нарративного нерва, - лишь мозаика плохо связанных эпизодов, пытающихся найти поэзию в повседневных вещах: и то, что героя в финале уносит русалка символизирует эскапизм из обоих миров, ставших тюрьмами для творческого человека. Иоселиани снимает в эпизодах Юрия Роста и Александра Пятигорского, появляется сам в роли обнищавшего князя, создает своего рода паноптикум типично иоселианиевских ситуаций и персонажей, но критика социально-политических условий не становится у него столь бронебойной, как в «Охоте на бабочек» и «Зимней песне», здесь также нет ностальгии по утраченным временам, как в «Истине в вине». В «Шантрапе» главным героем, впервые у Иоселиани, становится кинорежиссер, мы видим, что парадоксальное режиссерское мышление Иоселиани складывается еще в советское время, также, как и его натура бунтаря, манера постановщика передается его герою, она также инородна буржуазной системе, как и советской. Иоселиани и его герой хочет защитить хрупкую духовность, красоту, которую безжалостно топчет индустриальный мир, и не важно, кто задает тон – цензор или продюсер, безжалостность мещанства к проявлениям духа везде одна и та же. «Шантрапа» по многим своим показателям кино вторичное, самоцитатное для Иоселиани, простое и незатейливое в своем послании, но его стоит посмотреть, чтобы понять генезис его режиссерской манеры, его поэтику, то, против чего он борется и что защищает.

'Шантрапа' О. Иоселиани, по-моему, некая разновидность комикса. На тему, что же такое грузины. Грузины - 'взрослые дети'. Грузины - они такие немного 'прогульщики'. Они эпикурейцы в массе своей. Они умеют радоваться жизни. Сам фильм - иллюстрация одной дружбы. Может измениться страна, смениться государственный строй, но дружба обязана пережить всё, если ты, конечно, настоящий грузин. Два мальчика и одна девочка с детства умеют дружить. В детстве эти трое изрядно филонили, подворовывали, озорничали, прогуливали уроки, отрывались на товарняках по полной программе. Повзрослев, они не расстались друг с другом. Центром этой компании был и остается художник, режиссер Нико (Дато Тариелашвили). Снимать фильмы для него - это тоже немного 'прогуливать'... Он хочет, чтобы его фильмы были легкими, как пузырьки от шампанского. Но на родине скука смертная. Снимать можно только так, как велит начальство. Эта скука противоестественна для Нико. И тогда он, по воле обстоятельств, бежит из Грузии во Францию. Но во Франции тоже все не так просто. Здесь своя бюрократия, свои административные препоны, своя 'таблица унижения'... Интересно, любопытно то, каких героев выбирает для своих фильмов О. Иоселиани. Нетипичных. Точнее, типичных как раз для О. Иоселиани. В этом маленьком, неказистом режиссере Нико - Иоселиани увидел себя... лет 30 назад. Ведь 'Шантрапа' отчасти автобиографический фильм. Когда-то в 70-ые Иоселиани снял мой любимый фильм 'Жил певчий дрозд'. Это был фильм о человеке, который жил как 'птичка певчая'... То есть у героя были некие обязанности, но он их словно не замечал, жил как бы 'параллельно' всему и всем. Жил как полевой цветок, как трава, которая трепещет на ветру у жизни, а потом, в некий час икс, вдруг оказывается, что этакого цветка как бы и в помине не было. Герой 'Дрозда' тоже был классическим 'прогульщиком', его призванием было - прогуливать, бежать от обязательств. он постоянно куда-то опаздывал, от чего-то отлынивал, о чем-то бесполезном хлопотал, его одолевала куча мелких, необязательных занятий: вколотить в стену гвоздь, саккомпанировать на рояле знакомой старушке и т.д. Все это случалось словно для того, чтобы не думать 'о главном', о серьезном. Продуманная до мелочей и совсем не такая спонтанная 'система отвлечений'. И возникал законный вопрос - так что же это за герой? Что он собой представляет? Но в том-то и фокус: это был милый, но пустоцвет. Так называемая классическая 'творческая натура'! До мозга костей! Здорово, конечно, что он не прохвост. Но этого все же недостаточно. Певчий дрозд - человек не только по-настоящему добрый, но и широкий. Которого все время хочется немножко 'сузить', беда которого в том, что он не способен выбрать для себя некое целенаправленное направление...