Лодки из арбузных корок

– Не забывай: если ты строишь лодки из арбузных корок, будь уверен – они точно утонут. Я никогда не устану повторять: самые правдивые, трогательные, вырванные из жизни фильмы получаются тогда, когда режиссер – будь он кто угодно, от знаменитого Феллини до мало кому известного Улукая – снимает картину о своем детстве, возвращаясь в родной город и воскрешая в памяти самые яркие впечатления прошлого. Пусть оценить эти воспоминания по достоинству могут далеко не все, что автоматически превращает просмотр такого рода автобиографических лент в удел киноманов, но тот, кто проникнется поведанной историей, скажет искреннее «спасибо». «Лодки» сняты без намека на глянец, но с огромным множеством нестандартных кадров и углов зрения – именно так, как снял бы кино человек, умеющий смотреть на мир через пальцы, сложенные «видоискателем». От такой камеры не ускользнет ни одна мелочь: так, если разъяренная женщина промчится по улице с охапкой пленки в руках, то какой-нибудь из обрывков застрянет в щели ворот, а с каким-то непременно поиграет кошка. Пекарня же будет выглядеть как дыра, где справляют черную мессу – действительно, глазами режиссера место, в котором сжигают драгоценную пленку, есть филиал ада на земле и никак иначе. На стенах висят постеры к старым фильмам, а в кинотеатре крутят такую древнюю версию «Зорро», что закрадывается мысль: не Дуглас ли Фербенкс прячется под черной маской? Главный герой фильма каждый день перед сном заходит в комнату дедушки и озвучивает то, что гложет его сердце: пленку никак не удается прокрутить с нужной скоростью, а заносчивая красавица Нихаль ненавидит простого деревенского парня – даже орехи отказывается взять. Правда, фантазия режиссера делает девушку не такой уж бессердечной, напротив, ночью эта неприступная особа в полной хичкоковского саспенса атмосфере тайком разбивает орех и съедает ядро – клянусь, такие простые, но красивые сцены в кино редко встретишь! Как же это всё-таки по-восточному: разодеться и причесаться только с тем, чтобы эффектно хлопнуть дверью перед носом влюбленного мальчишки, или надавать пощечин «почтальону», швырнув любовное письмо на землю – разумеется, потом письмо будет незаметно поднято и прочитано. Увидеть режиссерское камео (злобный парикмахер), услышать, как мяукают турецкие кошки и получить представление о том, как сделать кинотеатр на коленке – едва ли это будет интересно рядовому зрителю. С другой стороны, лодки из арбузных корок тонут, а замки из песка рушатся, но это не значит, что хоть раз в жизни не стоит попробовать, не так ли?

Турецкий режиссёр Ахмет Улучай дебютировал в большом кинематографе поздно - в 49 лет, сняв во многом автобиографическую картину 'Лодки из арбузных корок' о детстве в анатолийской деревне в конце 60-х годов. А поставил всего две полнометражные ленты - вторая вышла за полгода до его кончины (Улучай не дожил лишь два дня до своего 55-летия). Дебютный фильм - это искреннее (хоть и простодушное и бесхитростное) признание в любви к кино, которую испытывают двое мальчишек: Реджеп и Мехмет. Один помогает продавать арбузы, а второй подрабатывает в парикмахерской. Но оба настолько увлечены кинематографом, что выпрашивают у сельского киномеханика обрывки бракованной плёнки и вдобавок пытаются соорудить некое подобие кинопроектора, чтобы прокрутить эту плёнку на нужной скорости 24 кадра в секунду. А в будущем они мечтают купить восьмимиллиметровую камеру, желая снимать собственные картины. И ещё Реджеп влюблён в Нихал, которая старше на четыре года и всерьёз его не воспринимает. Как же покорить сердце любимой девушки и добиться успеха в постижении искусства кино?! Конечно, в мире снято немало лент на подобную тему. Но работа Ахмета Улучая привлекает естественностью и достоверностью рассказанной истории, в которую безоговорочно веришь, хотя автор не столь уж искусен и изощрён во владении кинематографической профессией да и не стремится прельстить изысками стиля и своей художественной манеры. Всё просто, мило и доверительно! Это кино обладает ровным и чётким сердечным ритмом - где-то 60 ударов в минуту или один удар в секунду.