Саван

Карш (Венсан Кассель) владеет прибыльным бизнесом хай-тек кладбищ: по экрану, установленному на надгробии, можно в режиме реального времени наблюдать, что там, в могиле, происходит. А происходит там медленное, постепенное разложение трупа. Карш убеждён, что созерцание останков умершей жены помогает ему примириться с утратой и унять скорбь. Сочетание некротической и порнографической составляющих смотрится дико, вызывает какие-то глубинные, неприятные ощущения при просмотре. Тема секса в фильме эксплуатируется активно, также делается акцент на жуткой болезни, демонстрируются изуродованные послеоперационные тела и всё в таком духе. Подобный мрачный сеттинг в духе Ханса Руди Гигера легко может отпугнуть зрителей, и это объяснимо. Кино подойдёт для просмотра в немного подавленном настроении, когда хочется смотреть только что-то мрачное, невесёлое. Впрочем, не всё так грустно: тут нам и постаревший Венсан Кассель, и ещё привлекательная Дайан Крюгер, которая никогда не стеснялась сниматься обнажённой, и даже Гай Пирс, сыгравший невростеника-параноика. В общем, актёрский состав вытягивает весь фильм. Любовь главного героя к телу своей жены — именно к телу, а не к ней самой, не к её душе... эта идея проносится через весь фильм и приходит к логическому финалу в конце, выставляя личность Карша в неприглядном свете. Кроме погребений создатели фильма попытались раскрутить тему политических интриг и заговоров властей, однако дальше невнятных разговоров дело не пошло. Подводя итог, «Саван» — фильм для очень взрослых невесёлых людей, которые любят поразмышлять и понаблюдать за различными девиациями на экранах своих телевизоров. 7 из 10

Картинка в «Саване» стерильная, «мертвенная», под стать теме. Любопытно, что в фильме про современность, технологии отсутствует движение, современная суета: не показана она. По сути, кино является суммой диалоговых сцен почти что в статике, из этого легко делается пьеса, спектакль. На ум сразу приходят разные неспешные компьютерные квесты и даже те древние текстовые, когда текст, выбор вариантов действия иллюстрировали только отдельные кадры. К тому же сопровождает это всё соответствующая гробовая тишина, не только музыка — всяческие звуки отсутствуют, как и в тех далёких текстовых адвенчурах: «Danger Mouse in the Black Forest Chateau» 1984 г. на ZX Spectrum, например, вспоминается, но это так, лирическое отступление. Обратите внимание: у Касселя точь-в-точь причёска Кроненберга, так что режиссёр прочно ассоциирует себя с протагонистом и его позицией, который весь фильм озабочен сугубо физиологией, телесной связью в ущерб духовному, умственному наполнению хомо сапиенсов, каким-то благородным занятиям. Какой вообще была усопшая? Чем она занималась? Чем привлекала героя? Мы весь фильм слышим только: секс, секс, секс. Эта мантра вызывает снисходительную улыбку. А главный герой? Чем интересен этот одержимец? Похоронный, ресторанный бизнес, что вещь приземлённая, в сущности, мещанская, интересу для эстетов не способствует. Также мэтр вкладывает в уста Касселя постыдную иронию, что одна сиська ему нравилась больше второй. Никакой поэзии, кроме светящейся анимированной бабочки в могиле в самом начале, которая лишь дразнит в напрасных ожиданиях. Почти уверен: у Кроненберга сперва была только извращённая, спорная, но всё-таки серьёзная идея за наблюдением внутри могилы, как насущное нежелание родственника утрачивать связь с умершим. А потом он стал наворачивать про акт вандализма, конспирологическую теорию о наростах на костях, хакерский взлом погребальной компании, ИИ, глобальные заговоры, русский след, китайский след (у нас точно не категория B?) и прочее во многом, как видится, необязательное, призванное заполнить хронометраж, придать моральному, экзистенциальному вопросу о смерти в основе кинофильма отчётливый характер детективной истории. Сны или видения посещения героя умершей — куда ни шло. Но штука-то в том, что за детективностью Кроненберг будто позабыл, о чём снимает, т.е. забросил вопрос о наблюдении за телом в могиле: об этичности ритуала, целесообразности, смысле (шизофреничности?) вообще. Ожидалось, что автор копнёт гораздо глубже того, что это, как выражается его аватар Карш, «успокаивает». Открытый финал совсем внезапно сваливается: все сюжетные линии оборваны, как кабели могил вандалами в 'Саване'. Кроненберг старший отнёсся к реализации своей и так чокнутой идеи непозволительно небрежно. Если это задумывалось как реквием почившей в 2017 г. после 43 лет совместной жизни супруги режиссёра, а наверняка это так, то дань памяти весьма сомнительная, особенно учитывая, что гг крутит шашни с её сестрой, у которой, цитирую, «сиськи больше». Странно, наверное, ожидать от Кроненберга тонкой лирики, но и уходить в откровенный, привычный ему боди-хоррор постеснялся. В результате произведение болтается... в неопределённости. 3 из 10