Останься со мной

Странное название… И отечественных переводчиков не обвинишь – за что купили… Возможно, я просто пропустил какой-то кусок диалога, который прояснял бы замысел авторов. Ну и ладно. Если в двух словах, то фильм меня не впечатлил. Слишком специфические эти американские «истории взросления» для советского (в прошлом) зрителя, видимо. Если взять для сравнения отечественную ленту «До свидания, мальчики…» – как мне кажется, схожую по смыслу – там не только вопросов не возникает по содержанию, но и эмоциональный отклик рождается сразу. Потому что «Последнее лето детства», а «Завтра была война». А здесь… 4 человека – вроде как друзья, но именно что вроде – идут в совместный поход с «истинно арийской» целью личного обогащения и обретения славы хотя бы на местном уровне. Так себе начало, согласитесь? Не особо располагает к сопереживанию. «Конкурирующая фирма» (с) меж тем не дремлет и жаждет примерно того же, только для себя любимых. Примечательно, что члены второй «команды» постарше, но в ценностном плане это ничего не меняет. Родство между представителями группировок в расчет не принимается – слишком высоки ставки в игре. Дальше собственно незамысловатое описание самого похода. Ничего выдающегося – стандартный набор страшилок в духе «городских легенд», героическое преодоление непреодолимых трудностей и, разумеется, «встреча на Эльбе». Тут, видимо, по задумке авторов, предполагается некая кульминация в духе «Человек с кольтом сказал тебе «заткнись»!» (с) = «Ты стал совсем взрослым, Агапит» (с). На деле это выглядит примитивной иллюстрацией к известной фразе об удельной массе доброго слова при наличии/в отсутствие пистолета. Ну, у каждого народа свои представления о взрослении… Бесконечно удивляет абсолютное равнодушие всех участников мероприятия к судьбе парня, именуемого «телом» (прям интересно стало, о чем оригинальная повесть С. Кинга), его родственникам и пр. Но еще большее недоумение вызывает авторское «послесловие». Как по мне, напрочь перечеркивающее все то, чем зритель по идее должен был аккурат к этому моменту проникнуться (дружба, братство, единение и пр.). Поэтому я даже не знаю, честно говоря, чем можно объяснить такое количество положительных отзывов на фильм и его довольно высокую общую оценку. Для меня это типичное «чужое» кино. 5 из 10

Четверо подростков из захолустного городка отправляются в поход за телом сверстника, погибшего под колесами поезда. Долгий путь по шпалам в итоге оборачивается не столько паломничеством к смерти, сколько первым большим побегом из мира, где роли за них уже распределены: изгой из дурной семьи, «невидимка», будущий неудачник. Это история о короткой вспышке между детством и взрослостью, когда мир еще кажется огромным, а дружба - единственным щитом от неизбежного будущего, которое уже ждет на обратном пути. Кино о переходе от подростковой бравады к экзистенциальной меланхолии стало возможно благодаря поразительному творческому союзу. Режиссер Роб Райнер взял за основу повесть Стивена Кинга «Тело» - редкий для автора пример чистой реалистической прозы, лишенной привычной мистики. Райнер сумел перевести прозу Кинга на язык визуальной поэзии, наполнив каждый кадр золотом предзакатного часа. Это не просто время суток, а метафора самого детства: солнце уже садится, впереди сумерки взрослой жизни, но сейчас все еще залито нежным вечерним теплом. По всем канонам это роуд-муви, перенесенное с хайвеев на железнодорожные насыпи, но на деле - болезненное прощание с невинностью. Герои уходят мальчишками, которые боятся пиявок, а возвращаются людьми, увидевшими конечность бытия. Железная дорога здесь становится позвоночником истории, прямой линией, ведущей из безопасного «вчера» в пугающее «завтра». Этот путь четверка мальчишек совершает не ради праздного любопытства, а ради попытки заглянуть за край собственного «бессмертия». Каждый шаг отдаляет их от дворовых игр и приближает к осознанию собственной уязвимости. Самые сильные моменты рождаются в тишине между шпалами - это «звук взросления», те секунды, когда ребенок внезапно затихает, потому что старые игры больше не радуют, а новые еще не найдены. В массовой культуре дети часто бессмертны, но столкновение с конечностью жизни другого мальчика становится для героев зеркалом, глядя в которое они впервые осознают, что тоже могут «закончиться». И отныне вся эта история звучит как эхо в пустом лесу - отчетливо, немного грустно и с привкусом того, что уже никогда не повторится. Годы стирают лица, дороги расходятся, и те, с кем ты делил последнюю сигарету или страх перед темнотой, становятся лишь строчками в некрологах или случайными именами в ленте новостей. Мы все вырастаем и строим свои крепости, но где-то внутри навсегда остается тот самый мальчишка, который точно знает: «У меня никогда больше не было таких друзей, как те, что были в двенадцать лет. Господи, да разве у кого-нибудь они были?»