Полуночный ковбой

Подобно Голливуду конца 60-х и начал 70-х, пытающийся встать на новые рельсы, вдохнув собственную изюминку к европейскому авангарду и создавая бунт против устоев старого Голливуда, фильм 'Полуночный ковбой' также бунтует против старой моральной составляющей, прописанной еще в 'Кодексе Хейса' и показывает обратную сторону всех красивых и чудесных картинок, заставляя схлестнуться с жестокой реальностью, где приходится выживать одному или с собратьями по несчастью. При всем этом отдельно хочется отметить еще и полное переосмысление подходов воздействия фильма на зрителя, где множество кинотеорий переплелись в единое целое под названием 'Полуночный ковбой'. Как многими было отмечено, но факт от этого не перестает быть фактом, картина начинается с демонстрации 'американской мечты' - переездом в большой город амбициозного, наивного и глуповатого, но чистого в своих побуждениях главного героя Джо. И первый же моральный слом - это нетипичный для золотого и серебряного Голливуда выбор 'таланта' Джо, с которым он собирается покорять большой город - стать ковбоем-жигало. Джон Шлезингер с места в карьер бросает зрителя, заявляя ему, что не стоит ждать чудесной сказки, где герой будет правильной тропой и с благоволением удачи расти и добиваться своей мечты. Помимо самого нарратива, Шлезингер яркое использует бесшовный и часто перебивающийся монтаж с флешбэками, приоткрывающий дверь в психологию Джо, раскрывающий его онтологию с точки зрения травматизма над подражанием взрослому окружению своей семьи, которое для маленького провинциального мальчика являлось апофеозом идеала и тем самым является игрой с Фрейдизмом. Данная монтажная техника заставляет проникнуться переживанием к главному герою, не погрузиться в фильм, но позволить проникнуть фильму в сознание и стать кукловодом. Сама же склейка ненароком заставила вспомнить и отдать дань уважения Эйзенштейну. Дальнейшее повествование показывает крах мечты и демонстративный эффект усиливается как раз таки за счет наивности главного персонажа, где зритель того времени мог посмотреть в зеркало через Джо, особенно с помощью зерна флешбэков, посаженного ранее. Скитания заставляют падать Джо ниже относительно норм морали, пока перед нами не предстает второй главный герой Риццо в исполнении великолепного Дастина Хоффмана. И после этого по мнению большинства фильм перетекает в классический бадди-муви. Но является ли он таковым - это уже другой вопрос. Ведь сам Риццо не является каким-то проводником на яркую дорожку. Он такой же затерявшийся и тонущий маленький человек в большом городе, занимающийся плутовством, чтобы хоть как-то выживать. И в рамках данного фильма этот амбивалентный дуэт представляется, скорее, как вынужденный союз(как минимум со стороны Риццо), чтобы выжить и не сойти с ума в одиночестве и беспомощности, а мотивы Джо не являются понятными, что подчеркивается еще более сложным и интригующим монтажным ходом с перемешкой флешбэков с фантазиями, которые разграничиваются делением цветокора между релевантными и черно-белыми цветами. И все это является демонстрацией образа-времени Делеза, где действия побуждают к перцепции, а перцепцию к дальнейшим действиям. В связи с этим можно предположить, что фильм работает не на дружбу и человечность(при том, что моменты бесчеловечности также присутствовали и заставляли задаваться вопросом о правонравности таких действий, насколько человек может быть судьей, определяя дли одних хорошее, а для других плохое, взирая лишь на собственную перцепцию и эмпирику, что кидает еще один камень в огород нравственности и моральности), а на социальный протест и попытку выжить разными, пускай и низкими способами. А множество находок постпродакшна не заканчивается, по всему фильму расставлены и другие интересные переходы, цепляющие глаз и растворяющие грани рамки или окна, а где-то являющимися яркими комедийными моментами, разбавляя акцент на гаптическом восприятии. Помимо этого очень радует работа со звуком и расстановка его и в диегетическом, и в недиегитическом планах, что, как не раз было упомянуто, заставляют чувствовать этот фильм полным переносом зрителя в жестокую реальность в одних моментах и самореференцировать себя с Джо, который просто прогуливается с радио проигрывателем на плече и слушает музыку, дабы окружить и закрыть себя от этого враждебного мира. Фильм цепляет своим подходом и по более позднему Метцу помогает искать разные смыслы в этой более жестокой, но из-за этого и более обыденной для восприятия истории. 8 из 10

Светловолосый и порядком самовлюбленный парнишка Джо Бак хоть и живет в Техасе, но даром носит ковбойский прикид, так как работает на своей малой родине ничем неприметным посудомойщиком. Впрочем, амбиции Джо выходят за пределы его захолустья и отправляют парня на восток – в город сбывающихся надежд Нью-Йорк. В Большом Яблоке Джо надумал со своей славно сбитой внешностью стать… альфонсом. Да, потрахивать дамочек и получать за это деньги. Но шустрый план с самого начала пошел наперекосяк. Бабы денег не дают, а напротив, выманивают последнее. И вроде бы новый хромой приятель Риццо обязуется Джо «организовать правильно процесс», но и тот оказывается бомжом-шарлатаном. Более того, приезжий ковбой опустился до того, что стал подрабатывать в гей-проституции. А счастье, как думал Джо, все равно рядом – просто оно слепое или тупое, а может его и вовсе нет. Даже для Голливуда, окунувшегося во все тяжкие наступившей «сексуальной революции», работа англичанина Джона Шлезингера оказалась чересчур вызывающей. Режиссер, экранизировав скандальный роман Лео Херлихая, поднял одним махом все самые грубые сексуальные перверсии, о которых ранее осмеливались говорить исключительно полутонами – беспорядочный секс, альфонство, наркомания, фриканутость и массовая педерастия. По сути Шлезингер показывает Америку наизнанку со всей ее грязью по соседству, только грязь становится на место витрины. Город-мечта Нью-Йорк, где вроде как деньги должны сыпаться к каждому приехавшему только потому, что он сюда приехал, на самом деле может вполне органично трансформироваться в город тотального зла. Но все же «Полуночный ковбой» - это в первую очередь высококультурный продукт со смыслом и очень цельной историей. Режиссер не морализирует, не ставит каких-то красных флажков, не осуждает и уж точно не делает сознательно тему извращенного секса объектом исследования. Шлезингер снял кино об очень необычной мужской дружбе двух потерянных и вроде как несовместимых одиночеств. Каждый из них подонок по отношению к внешнему миру, но друг к другу они относятся чрезвычайно трепетно, потому что где-то по наитию соображают о том, что никому другому больше не нужны. Ну и игра ведущей пары Джон Войт – Дастин Хоффман вызывает порядочное уважение. Начинающий актер Джон Войт, для которого «Полуночный ковбой» стал практически дебютом, с ходу вписался в ударное амплуа наивнейшего, в чем-то не решительного, но все же точно не конченного селюка. Пусть его Джо и катится постепенно в нравственно-разлагающийся ад, но большое сердце у этого паренька все же присутствует. Заплакавшей бабе он отдаст чуть ли не половину своих скудных сбережений; минетчика-малолетку, развевшего ковбоя на халявский оральный перепихон, пожалеет и не заберет часы; ну а своего дружбана-жулика будет и вовсе опекать по-отечески. Хорошее начало карьеры для будущего папаши Анджелины Джоли. А дружбана-жулика отменно играет 32-летний Дастин Хоффман, который после ударного исполнения молодой бестолочи в «Выпускнике» набрался матерости и перевоплотился в этом фильме буквально до неузнаваемости. Если Войт в фильме был актером действия, то Хоффман, шикарно отыграв ушлого бомжа с массой физиологических проблем, создал всю атмосферу. Киноакадемики оскаровской номинацией за роль второго плана также отметили некую Сильвию Майлз, которая весьма запоминающимся образом сыграла потасканную бабу «под вамп» с удовольствием легшей под ковбоя. Но главное «достояние республики» в фильме – это все же убедительная игра молодых Джона Войта и Дастина Хоффмана. «Полуночный ковбой» - это не только «откровенно о сокровенном», когда барьеры вроде кодекса Хейса перестали даже мерещиться за спиной, но еще и талантливо. И время показало, что постановка Шлезингера чуть больше, чем просто история о фриках, педерастах и лицах с низкой социальной ответственностью.