Поезда под пристальным наблюдением

Так уж вышло, что недавно мне довелось совершенно случайно побывать в удивительном по атмосфере месте - кинотеатре Звезда города Белграда. Кинотеатр существует уже более 100 лет и является одним из самых старых в Европе. Долгое время он был заброшен (особенно во время югославского конфликта), но в 2014 году группа студентов кинематографистов реанимировала его для своих показов на добровольных пожертвованиях (которые проходят как в зале внутри - при плохой погоде, так и на крыше при хорошей). Фактически все кроме проектора, звука и экрана осталось неизменным с 70-80-годов XX века. На входе нас встречают граффити, разбитые витрины - в лобби стоит бочка пепельница, мигающая лампочка, покосившаяся дверь женского туалета. В тот день они показывали старый черно-белый фильм, фильм о войне и людях. Местами он был смешной, местами грустный, местами даже возбуждающий. В центре сюжета ж/д станция в Чехословакии, которая еще не застала эхо фашистского режима, но оно дышит в спину. Главный герой - неуверенный в себе молодой человек, который влюбляется в девушку. Он постоянно спрашивает у более 'опытных ловеласов' как ему поступать с ней. Он переживает когда у него не получается первый раз, накручивает себя, режет руки. Но вот парадокс - девушке он нравится такой, какой он есть. Ей не нужен альфа-самец. В сюжет время от времени вплетаются другие любовные линии, которые порой доводят до суда. Наверное главное, что меня зацепило в фильме - это то, как превосходно показано простое человеческое естество. Кругом война, люди умирают - но персонажа больше всего волнуют его отношения с девушкой. Его не волнует, что он может в любой момент погибнуть. Даже фашисты настигнув станции, отпускают его - видя шрамы. Они понимают - человек перед ними получил своей горечи и без них, плен для него будет спасением. Пока ты пристально наблюдаешь за поездами - жизнь продолжается. Никто не знает, какие сюрпризы будут ждать за поворотом... 8 из 10

В период жизненных испытаний, да и просто сезонной депрессии, изрядно приунывшему синефилу полезно вспомнить о существовании жизнерадостных кинорежиссеров, способных не просто поднять настроение, но и облечь оптимизм в одежды полноценной жизненной философии. Их немного, навскидку можно вспомнить Билли Уайлдера, Вуди Аллена, Фрэнка Капру и собственно героя нашего исследования – актера и режиссера Иржи Менцеля. В отличие от коллег по чехословацкой «новой волне» он никогда не был мастером кафкианских сюрреалистических притч, обличающих реальный социализм (в духе Павла Юрачека или Яна Немеца), или беспощадного погружения в психологические бездны (в манере Эвальда Шорма), им он предпочитал бытовой импрессионизм, гимн повседневным мелким радостям жизни. Этому он научился от своего соотечественника, прозаика Богумила Грабала, которого экранизировал пять раз. Впервые он обратился к его прозе уже в дебюте, прославившем его и получившем не только Оскар, но и похвалу от самого Годара. Так уж получилось, что именно «Поезда под пристальным наблюдением», вроде бы скромная камерная черно-белая картина, стала самой известной в фильмографии постановщика (хотя, на мой взгляд, более поздние работы Менцеля «Жаворонки на нити» и «Срезки» превосходят его в эстетической убедительности). Первое, что бросается в глаза при пересмотре «Поездов…» - внутренне родство с ранними лентами Милоша Формана «Черный Петр» и особенно «Любовные похождения блондинки». Менцель, экранизируя Грабала, пытается, как и его соотечественник, противопоставить серьезное тупоумие старшего поколения, обслуживающего тоталитаризм (лишь внешне отличаются его виды: у Формана социализм, у Менцеля нацизм), зажатого в тиски сексуальных фрустраций, и молодежи, раскрепощенной, легкомысленной и радующейся жизни. Сейчас спустя годы уже ни для кого не секрет некое мировоззренческое единство представителей поколения бэби-буммеров по разные стороны «железного занавеса», проявившееся в протесте против ригидных социальных и моральных норм, мешавших жить и в капиталистических, и в соцстранах. В этом смысле сексуальное воспитание главного героя «Поездов…», постепенно освобождающегося от своих комплексов, очень хорошо вписывается в контекст национальных «новых волн» (вспомним, шведский «Вороний квартал», чешские «Маргаритки», тетралогию Трюффо о Дуанеле, «Июльский дождь» Хуциева и многое другое). Конечно, чисто технически, несмотря на порой емкие монтажные рифмы, дебют Менцеля как-то излишне нетороплив, что делает его несколько старомодным в сравнении с мелко нашинкованными эпизодами в фильмах того же Годара или даже «Маргариток» Хитиловой, однако, жизненная философия Грабала, заключающаяся в очень простой сентенции: «живи в свое удовольствие и не мешай другим», в контексте псевдогероического построения нового мира и каждодневной долбежки пропаганды, не важно нацистской ли или коммунистической, воспринималась как крамольная. Простые телесные радости могут стать опасными похотями, когда выходят за рамки «золотой середины» в бытии тела и души, однако, их полное исключение из жизни во имя идеологических или религиозных (например, кальвинистских) химер чревато возникновением фрустрированных и издерганных фанатиков, способных уничтожить мир. Можно, конечно, по-разному отнестись к похождениям старшего товарища главного героя «Поездов…» и к его собственным терзаниям, касающихся потери девственности, можно, конечно, читать мораль о тотальном упадке нравов, как делает это начальник станции (сам при этом, что показательно, сгорая от желания), легче от этого никому не станет. Важно другое, и Менцель это, сняв фильм как-никак в 1966 году, очень хорошо понимал: поколение бэби-бума устало приносить настоящее в жертву будущему, как это делали их отцы и деды. Оно хотело танцевать рок-н-ролл, нарушать запреты и жить свободно, не важно, по какую сторону от «железного занавеса». В этом плане симптоматична эволюция Милоша Формана от озорных зарисовок из жизни чешской молодежи в «Черном Петре» до экранизации контркультурного мюзикла «Волосы»: этот постановщик как никто понимал, что объединяет молодых людей капстран и соцлагеря. «Поезда под пристальным наблюдением» стали первым размышлением Менцеля на схожие с Форманом темы, назвать этот дебют гениальным все же нельзя, но трудно не признать также безусловной талантливости его основного послания, желания убедить зрителя в том, что жить надо не откладывая, здесь и сейчас, а не быть винтиком тоталитарной государственной машины, слепо ей повинуясь. Так вроде бы камерная история взросления и превращения мальчика в мужчину стала благодаря Менцелю и Грабалу портретом поколения, хотевшего просто жить. А ведь не за горами разгром демократических сил в Чехословакии, советская интервенция и цензурное удушение свободы. Тогда, в 1966-м, этого даже нельзя было себе представить. Однако, Менцель продолжит свой режиссерский путь (он много снимался также как и актер), развивая свои нехитрые, но ценные онтологические максимы последовательно и упорно от фильма к фильму.