Лев зимой

Для меня этот фильм о том, что происходит с людьми, когда их отношения, чувства и эмоции, такие разные и такие огромные, оказываются отравлены всего одним ядом. В данном случае - ядом власти. И самое страшное в этом яде то, что он не убивает. Он лишь медленно и бесконечно отравляет. Это как полуживой труп: он никак не может умереть, но, чёрт подери, уже и не живёт по-настоящему. Они давно испили эту чашу и продолжают жить, словно обречённые нести её до самого конца. Их жизнь превратилась не в путь, а в бесконечную агонию, растянутую на годы. Иногда сквозь этот яд всё ещё прорывается любовь. Какие-то робкие ростки человеческой близости, объятия, слёзы, воспоминания о том, какими они когда-то могли быть. Но всё это остаётся недосягаемым. Будто пытается достучаться сквозь толстое, тяжёлое стекло, которое невозможно разбить. Любовь ещё теплится, словно последний огонь в огромном каменном замке, где давно гуляют лишь холод и эхо старых обид. Она не исчезла, но уже почти не способна согреть тех, кто сидит рядом с ней. Так же, как и семья Рой, семья Генриха состоит из людей, насквозь пропитанных этим ядом. Причём он не просто течёт по их венам, а сочится наружу, отравляя всё вокруг. Здесь яд давно перестал быть личной трагедией. Он стал семейным наследством, передаваемым не указом и не завещанием, а каждым взглядом, каждым подозрением, каждым неосторожным словом. Словно вместе с короной эта семья унаследовала древнее проклятие, от которого нельзя отказаться. Это уже не просто люди. Это ходячие мертвецы, которые не кусают, а брызжут ядом. Змеи-мертвецы. Их яд уже невозможно отделить от них самих. Он впитался в их кровь, в их память, в сам способ смотреть друг на друга. И самое жуткое заключается в том, что со временем они начинают этим ядом питаться. Будучи однажды отравленными, они постепенно становятся существами, которые уже не способны жить без собственной отравы. Необъяснимая тяга к жизни заставляет их снова и снова припадать к той самой чаше, которая медленно их губит. Без борьбы, без интриг, без подозрений, без власти они словно перестали бы понимать, кто они такие. Будто яд стал не только их проклятием, но и единственной пищей, способной поддерживать в них жизнь. И именно в этом для меня заключается главная трагедия фильма. Не в том, что герои перестали любить друг друга, а в том, что они уже не умеют любить иначе. Их любовь, ненависть, нежность, ревность и боль давно смешались с ядом власти настолько, что разделить их уже невозможно. Они не выбирают между семьёй и властью, потому что для них эти вещи давно стали одним целым. И потому их судьба кажется почти античной: они обречены не на смерть, а на вечное отравление, где каждый новый день становится продолжением старого проклятия.

Рождественская встреча в старом добром 1183 году высокого средневековья. В еще не старушке-Англии 50-летний король Генрих (Питер О’Тул), собирает подле себя трех неблагодарных сынков – брутального и прямолинейного Ричарда (Энтони Хопкинс), расчетливого и хитросделанного Джеффри (Джон Касл), а также младшенького дебила и труса Джона (Найджел Терри). Также из тюрьмы на праздник-побывку Генри выписал свою законную супругу Элианор (Кэтрин Хепберн), которая является той еще интриганкой. Наконец, к не самому опрятному английскому двору прибывает молодой, но сука безразмерно наглый король Франции Филипп (Тимоти Далтон), сестра которого Элис (Джэйн Мэрроу) стала желанной любовницей Генриха. И вот вся эта склочная компания собирается, чтобы выяснить, кто же унаследует английский престол. И каждый из прибывших интригует, подслушивает и предает преследуя исключительно свои корыстные интересы. Тот случай, когда особо безвестный драматург Джеймс Голдмен написал удачную пьесу, а такой же не хватавший звездочек с неба режиссер Энтони Харви снял лучшую свою постановку в карьере. Но оживить эту интересную задумку смог очень мощный актерский состав, половина из которого вообще открыла именно этим фильмом славные странички свей кинобиографии. Но об этом чуть ниже. Для исторических постановок, охватывающих период средневековья, крайне важен внешний антураж – величественные замки, батальные сцены, костюмированная массовка и в целом, романтический ареол давно прошедшей эпохи. Однако специфика пьесы Голдмена практически все это исключает. Все события разворачиваются в замке, и битвы здесь исключительно словесные, поделенные на семерых участников – двух королей, трех принцев, королеву и ее конкурентку. И, тем не менее, Харви умудрился выйти за рамки одной только сцены-комнаты, создав очень смачную картинку дворцового антигламура XII века. Здесь рядом с рассуждениями о судьбах Англии, Франции и Аквитании будут кукарекать петухи, а под ногами хрюкать свиньи. Месиво в королевском замке и коллективные спальные ночлежки для прислуги будут соседствовать с далеко не самыми вычурными спальнями принцев и королей. Харви разве что не показал уборные, но и они бы здесь выглядели органично. Но в целом этот натурализм очень здорово лег на историческую почву эпохи, позволив сосредоточиться не на внешних прикрасах, а на том, что говорили главные исполнители. И исполнители, надо признать, были на высоте. Кэтрин Хэпберн, сыгравшая коварную королеву «всегда себе на уме» Элианору Аквитанскую второй год подряд получает «Оскар», и в этот раз наконец-то вполне заслуженно. Что интересно, в 1969-м киноакадемики одновременно выписали сразу аж две статуэтки за лучшую женскую роль – Хэпберн и носато-еврейскому открытию Барбре Стрейзанд. А вот 36-летний Питер О’Тул, сыгравший очень здорово разрывающегося в поисках «правильного» наследника короля Генриха II, получил только номинацию. Что интересно, четырьмя годами ранее Питер уже играл Генриха II в «Бекете» вместе с Ричардом Бёртоном, за которого он также был номинирован на «Оскар». Удивительный случай. Этот же фильм сделал два громких открытия. Во-первых, «Лев зимой» стал первой заметной работой для 31-летнего Энтони Хопкинса, представлять которого особо не надо. Хопкинс здесь сыграл прямолинейного и брутального Ричарда (будущего короля Англии, известного под погонялом Львиное Сердце). Не скажу, что Хопкинс и Ричард Львиное Сердце как-то умозрительно помещаются в один исторический ряд, но то что актер на уровне «поговорить» очень уверенно себя чувствовал в компании именитых Хэпберн и О’Тула – это факт. А во-вторых, в этом фильме дебютировал 22-летний Тимоти Далтон, сыгравший блестяще французского короля Филиппа II. У Далтона отлично вышел персонаж молодого и расчетливого стратега, который, действительно, способен объединить под своей короной разорванную Францию (исторический персонаж именно это во многом и сумел проделать). И очень удивительно, что за такое исполнение молодой актер не получил даже оскаровской номинации. Не справедливо. Оставшаяся троица актеров смотрелась на общем фоне уже бледнее. Хотя Джэйн Мэрроу за исполнение «любимой девушки короля» даже получила единственную в своей не самой заметной карьере номинацию на «Золотой глобус». А некий Найджел Терри очень колоритно отыграл дебилоида-принца, ставшего в будущем королем Англии Иоанном Безземельным. Но главный «свет сапфиров» исходил все же от другого актерского квартета. Вердикт – Да, в XII веке ТАК не разговаривали. Но интерпретация словесного батла в исполнении группы замечательных актеров все же вызывает очень живой интерес. 7 из 10