Завещание

По-настоящему страшное кино. Фильм о конце света, но он не показывает ни рушащихся зданий, ни орд плотоядных монстров, бегущих по улицам. Конец света здесь наступает внезапно и где-то далеко за кадром. История разворачивается через призму дневника матери, наблюдающей за своими детьми. Большая семья, живущая в тихом уголке, где-то на отшибе цивилизации. Школьные репетиции, теплые вечера в кругу соседей – жизнь течет размеренно и спокойно. Но однажды на горизонте вспыхивает зловещая серия огней, и в новостях сухо объявляют: 'Восточного побережья больше нет'. И вот – тишина. Мир, каким они его знали, перестал существовать, но жители городка не сгорели в ядерном пламени. Их ждет иная, возможно, более страшная участь. Не имея ни дозиметров, ни малейшего представления о масштабе катастрофы, они по инерции продолжают жить, словно ничего не случилось. Однако запасы топлива и продовольствия неумолимо истощаются, и болезни начинают забирать детей. Молодой отец, которого играет тогда ещё неизвестный Кевин Костнер, в одной из самых пронзительных сцен вынужден разбирать фамильный комод чтобы сделать из резного ящика последнее пристанище для своего сына. Напряжение нарастает с каждой минутой. Атмосфера фильма меняется от светлой ностальгии к безысходному отчаянию всего за 50 минут экранного времени, словно из 'Октябрьского неба' мы стремительно падаем в 'Дорогу'. Кино поражает своей реалистичностью, не прибегая к визуальным эффектам. В этом – сила сценария. Это по-настоящему сильное кино. Убедительный пример того, что талантливый сценарий и несколько хороших актеров способны создать произведение, которое и спустя десятилетия будет производить глубокое впечатление и трогать зрителей, даже без огромного бюджета.

Семейство Хэмлин живет тихой, спокойной жизнью в маленьком калифорнийском городке Хэмлин. Их будний день протекал, как обычно: отец семьи, Том, позвонил из Сан-Франциско и сообщил, что возвращается с работы, а его жена Кэрол, сидевшая дома с детьми, занималась своими привычными делами. Но внезапно телепередачи прерываются экстренным сообщением – в Нью-Йорке и на Восточном побережье взорвались ядерные бомбы. Жителей городка ослепляет яркая вспышка и с этого момента для людей начинается совсем новая жизнь, полная горя, лишений, смертей и отчаянных попыток выжить. Посмотрев эту картину, изначально задумывавшуюся в рамках проекта сериал-антологии «Американский театр» службы телевещания PBS, легендарный критик Роджер Эберт поставил ей аж 4 звезды и написал, что смотрел фильм два раза и каждый раз при этом плакал. Наверное, атмосфера холодной войны пополам с известной любовью штатовских зрителей к теме семейных ценностей сыграла свою роль в начале 1980-х, но «Завещание» не только не растрогало, более того, оставило ощущение крайнего недоумения ввиду откровенно наивного сценария и сухой, телевизионной манеры режиссуры Линн Литман, удостоенной в свое время «Оскара» за лучшую документальную короткометражку («Сочти наши дни»). Уже с начала фильма заметно, что «Завещание» не преследует тему жести, свойственную постапокалиптическому кино, которая будет продемонстрирована в вышедшей в том же году теледраме «На следующий день», его основная цель – показать трагедию простых людей, столкнувшихся с подобными глобальными событиями, в которой нет спецэффектных взрывов, масштабных сцен или каких-то иных отличительных черт темы ядерной войны. Вот только Литтман настолько далеко абстрагируется от демонстрации роковых событий, что, собственно, теряет всю атмосферу глобального коллапса, на фоне которого и должны развиваться конфликты и драматические ситуации. Здесь практически полностью отсутствует ощущение наступившего конца света, а то, что продемонстрировано, выглядит инфантильно и даже примитивно – хаос представлен скисшим молоком, отключением электричества и парой-тройкой очередей за бензином, в домах царит почти полный порядок, а герои продолжают вести себя как ни в чем не бывало, ну разве что к финалу становятся чуток неопрятными. Главным штрихом, намекающим нам на то, что источником неприятностей персонажей выступает все же ядерный взрыв, становится череда смертей, случающихся настолько неожиданно, насколько и рутинно, когда люди на экране внезапно начинают умирать как мухи без каких-либо проявлений лучевой болезни до этого. Эффекта «Тани Савичевой», когда человек настолько свыкается с происходящим вокруг кошмаром, что систематическая гибель близких становится безэмоциональным конвейером, картине тоже достичь не получается ввиду вышеописанных причин, так как Литтман всячески старается избегать сурового драматизма и обстоятельно прописанных деталей. Откровенным мелодраматизмом на грани манипуляции кино, впрочем, не брезгует – за это отвечает парочка в исполнении молодых (и пока неизвестных) Кевина Костнера и Ребекки ДеМорней и мальчик с синдромом Дауна, сын местного работника автосервиса и по совместительству этнического японца. А вот кого действительно можно похвалить, так это Джейн Александер, создавшую тонкий, теплый и душевный образ женщины-матери, справедливо номинированную на «Оскар» и единственно выгодно смотрящуюся на фоне остального каста, по большей части, довольно блеклого.