Отец мать сестра брат

Даже удивительно, что такой незатейливой картине дали «Золотого льва»: ведь за схожие с ней работы («Таинственный поезд», «Ночь на Земле», «Кофе и сигареты») Джармуш его так и не получил, хотя все три были не столь просты, мастерски зарифмованы, монтажно выверены. Сходство с этими тремя лентами заключается еще и в том, что в «Отце, матери, сестре и брате» есть детали, кочующие из новеллы в новеллу (герои едут в машине, скейтеры, ролексы, поговорка о Бобе), при том, что они вроде бы не несут на себе отдельной смысловой нагрузки. Как по мне, пусть лучше Джармуш снимает альманахи о простых вещах, чем жанровые медитации вроде «Мертвеца» или «Мертвые не умирают». В последнем на данный момент своем фильме режиссер сохраняет также и буддистские мотивы, особенно назойливыми они были в «Паттерсоне», а так кинодзен – нормальное для постановщика состояние. Адам Драйвер в последних трех картинах Джармуша сохраняет невозмутимость и спокойствие на грани олигофрении, лично меня это раздражает. Зато Кейт Бланшетт и Шарлотта Рэмплинг здесь хороши, одна в роли застенчивой интеллектуалки, вторая в образе властной матери. Почти по-хемингуэевски Джармуш делает процентов двадцать очевидным и названным, остальное прячет в подтекст (как хорош тот же Том Уэйтс, актерствующий в первой новелле и все меняющий с точностью до наоборот в ее финале). Вообще две первые части, посвященные отношениям родителей и детей, удались постановщику больше, чем третья, где царит полное взаимопонимание: как это часто бывает за некоммуникабельностью интереснее следить, чем за гармонией общения. «Отец, мать, сестра, брат» выдают возраст режиссера: пижонство и эксперименты исчезли (хотя между новеллами мы видим нечто в духе Стэна Брекхейджа), их место занял чеховский нюансированный реализм. Однако, при всех плюсах фильма, это кино на один раз, чего нельзя сказать о том же «Таинственном поезде» или «Кофе и сигаретах». Исчезла даже фирменная джармушевская стильность, там импонировавшая хипстерам, что в принципе, неплохо, ибо у него она шла рука об руку с ложной многозначительностью. Здесь же все просто как в дзеновском коане, только вот особых смыслов за этим не стоит. Сам постановщик назвал это «тихим кино», и был прав.

Фильм 'ни о чём'. Джармуш в какой уж раз пытается зафиксировать то, что другие просто не замечают. Он избегает высокопарности и метафоричности. Рассказывая о простом он будто скальпелем прорезает реальность выводя на свет синтаксис человеческого существования. В каждой из новелл на фоне подавляющей обыденности проступает нечто возвышенное. Попытки взрослых детей раскрыть обманы их престарелого одинокого отца терпят полное поражение. Но это совсем не ожидает, что таких секретов нет. То с какой тревожностью они будут присматриваться к машине Тома Уэйтса или следить за протечками его крана увлечёт зрителя. Но Джармуш не спешит удовлетворять подсматривающего в замочную скважину зрителя. Он ограничивается гениальной ремаркой о том, что всё не так просто, как может показаться. Типичный инструментарий триллера — слежка, тревожное разглядывание деталей — направляет его в пустоту. Это саспенс без развязки. В новелле с Рэмплинг мы видим «успех родителя» не как благо, а как подавляющий фактор. Две её дочери находятся в плену властного писательского триумфа своей матери. Но Рэмплинг не может за властным контуром и буржуазным благополучием скрыть свою хрупкость. Похоже свою нескладность дочери унаследовали у неё. Генетика незадачливости оказывается сильнее социальной маски. Третья новелла так и вовсе лишена внятного сюжета. По сути это монолог. Но Джармушу не нужен сюжет, когда он работает с образом смерти как с финальной точкой идентификации. Перед нами не столько рассказ детей о том, как внезапно оборвалась жизнь их родителей, сколько размышление о том, как буднично и скупо выглядит смерть человека глазами тех, кто его окружает. Отсюда можно без труда предположить, что в первых двух новеллах рассказывалось о последних встречах взрослых детей с их родителями. Джармуш никогда не пытался преподносить свои работы как акты высокого искусства и это освобождает зрителя. Никаких выводов, никакого драматургического жира. На этот раз он сумел преподнести нам три не самых ярких моментов из жизни тех, кого сложно отнести к героям или антагонистов как нечто масштабное. 8 из 10