Мулен Руж

Недавно «Мулен Руж!» (2001) База Лухерманна отметил четвертьвековой юбилей, в связи с чем я пересмотрела его спустя довольно долгое время. Эта кинокартина поимела необычайное значение в моей судьбе. Это один из тех фильмов, благодаря которым я поняла, что люблю кино. Мою жизнь можно поделить на до и после просмотра «Мулен Руж!». И сказать, что я (кхм-кхм) обомлела, посмотрев его в самый первый раз… это промолчать даже глазами. Он взорвал мой мозг. Даже не понимаю, сколько звёзд должно сойтись на небе, чтобы на свет родилось настолько выдающееся кино. Часто злоупотребляя словом «гениальный», я величаю таковыми фильмы, которые данного звания недостойны. Так вот, «Мулен Руж!» — произведение поистине гениальное. Хотя мюзиклы всегда славились кэмповостью, ни один другой фильм оного жанра не отжигал ею так, как это сделала «Красная Мельница!». Это не просто мюзикл сексуально-эротического характера, здесь кэмп выкручен до максимальных показателей — так, что больше уже не сделаешь. Визуальный ряд фильмы изобилует богатством, это сплошной максимализм во всём. Он дико перенасыщенный, непредсказуемый, просто эстетический оргазм. Но по-настоящему грандиозным это кино делает то, что оно отнюдь не триумф формы над содержанием. Вся эта внешняя феерия умопомрачительна, да, но она не призвана скрывать за собой пустоту. Напротив, даже меркнет по сравнению с историей великой любви главных героев — трагичной и всепоглощающей. Сатин… ах… суперзвезда, королева красоты, сексуальности, фам фаталь наивысшей пробы. Её первое появление на экране — это шик с отлётом. Она спускается с небес, восседая на трапеции, а её мёртвенно-бледная кожа отдаёт блеском ярко-синего неона. Гламурный образ Сатин — цилиндр, корсет, тёмно-рыжие локоны и красная помада на губах — iconic, настоящая жизнь шоугёл. Огненные волосы и ледяные глаза — воистину, это лучшая роль Николь Кидман, в «Мулен Руж!» она самая прекрасная, сексуальная женщина на свете. Богиня. И считаю, что «Diamonds Are A Girl’s Best Friend» Николь исполнила в миллиард раз круче, чем Мэрилин Монро. Мой любимый музыкальный номер во всём фильме, ибо это буквально торжество гламура, самая эстетичная и женственная сцена фильма. Да здравствует кабаре! Юэн Макгрегор в роли Кристиана — это просто мужчина мечты. Господи, хоть бы все мужики любили своих женщин так же, как он любил Сатин. Он смотрит на неё до одури влюблёнными глазами, столь страстно вожделеет её. Кристиан — чистая душа, бескрайне чувственная и романтичная натура. Он стал первым человеком в жизни Сатин, который полюбил её всем сердцем. А каков вокал… мама родная, вот это дадди. Не влюбиться в него невозможно. Химия между ними — отвал всего, чего только можно. Вот она, истинная любовь, подлинная страсть. После просмотра «Мулен Руж!» уже не может впечатлять «Титаник», потому как связь Кристиана и Сатин — наиболее трогательная история любви за всю историю кино. И песня «Come What May», на мой слух, лучшая песня о любви. От неё можно растаять. Тут превосходно абсолютно всё, особенно работа оператора. Если б те же самые актёры в тех же роскошных костюмах, окружённые теми же потрясающими декорациями были сняты менее талантливой камерой — уверена, они не засверкали б так же ярко. В «Мулен Руж!» очень сильное, контрастное изображение, поразительная глубина освещения, игра света и тени просто на самом высшем уровне. И именно поэтому происходящее на экране ошеломляет. Режиссура Лухерманна заявляет о своей неординарности буквально на первой же минуте, когда фильма открывается заставкой «20th Century Fox» со сцены кабаре, обрамлённой дорогим красным занавесом, а внизу стоит и размахивает руками эмоциональный дирижёр. И в этом столько хулиганщины, дерзости, совершенно не характерных для порой душного жанра мюзикл. Фирменный энергичный монтаж База не даёт заскучать, кино будто снято для зрителей с СДВГ. Но только так можно было вернуть к жизни жанр, растерявший свою популярность. «Мулен Руж!» — это революция, возродившая голливудский мюзикл. Это легенда кинематографа, которая ни за что не будет позабыта. Немыслимо-провокативная, но по-настоящему прекрасная трагедия о неземной любви. Браво, у меня истерика. Таких фильмов никогда не было, нет и никогда больше не случится, он никогда не устареет. Неповторимый masterpiece. 10 из 10 Шедевр, миллиард раз шедевр. Всем шедеврам шедевр. Spectacular, Spectacular. Я люблю тебя, «Мулен Руж!».

Отлично помню: впервые узнал о фильме, когда клип Кристины Агилеры «Lady Marmalade» в далеком 2001 году взорвал чарты. Позже выяснилось, что он задумывался как промо, но по факту кратно превзошёл популярность фильма, а заодно оказал ему медвежью услугу. Когда фильм наконец завезли в кинотеатры, из-за невнятного позиционирования, по крайней мере в моём окружении, он воспринимался исключительно как растянутый на два часа клип, ибо ну что ещё можно показать в фильме про Мулен Руж? Как оказалось, о самом легендарном кабаре — точнее, о мифе его вечного праздника — показать что-то, принципиально отличное от клипа, действительно невозможно. Но Мулен Руж в этом фильме — лишь один из символов в пёстром полотне постмодернистского коллажа, сотканного из элементов англоязычной массовой культуры, актуальных на момент выхода. И это напрямую влияет на принципиальную возможность подключения, а при её наличии — и на глубину осознанного погружения в контекст. Даже не претендую на то, что считал хотя бы большую часть отсылок, поэтому дальше поделюсь тем, что удалось разглядеть. Первое, что бросилось в глаза: это не совсем мюзикл. Да, тут много поют (об этом позже), но открывающий шоу занавес приглашает зрителя в формат театральной постановки. Далее, в открывающей рамочной сцене, персонаж Юэна Макгрегора (почти как конферансье) прямо обращаясь к зрителю говорит, что его любимой больше нет. Это очевидная отсылка к структуре античной трагедии (сообщение о смерти до начала действия). Соединив в голове «разбитый горем поэт» + «мёртвая возлюбленная», как-то сам собой всплывает миф об Орфее и Эвридике. Но до определённого момента он кажется то ли пасхалкой, то ли обманкой. Дело в том, что, во-первых, дальше фильм развивает вполне буквальное действие, а во-вторых, героиня представляется как «куртизанка» с очень уж приметным недугом. Тут сохраню интригу и скажу так: если вы знакомы с оперой «Травиата» или её исходником — романом «Дама с камелиями», то сюжет может показаться именно её ремейком. Причём жанровая принадлежность этого «ремейка» весьма неочевидна. На странице Кинопоиск жанры: мюзикл, мелодрама, драма. Но всё это — лишь элементы трагедии, которая оперирует архетипами, переполненными страстями, и движется к предопределённому трагическому финалу, никак при этом внутренне не меняясь. Поэтому я бы сформулировал жанр как трагедия с элементами мюзикла и комедии. Такая формулировка, возможно, не передаёт всей палитры, но вносит системность в ту жанровую чехарду, которая тут происходит. Следующий уровень — это очень странный мюзикл. В нём поют в режиме «что вижу, о том и пою», и делается это как будто специально «как получится». Из-за этого мюзикл поначалу воспринимается как комедийные комментарии капитана Очевидности, разъясняющего примитивный сюжет. Но именно тут кроется ключевая проблема полноценного подключения к истории. В процессе просмотра лично мне, как человеку, которому медведь на ухо наступил, удалось распознать только несколько культовых песен: «Diamonds Are A Girl’s Best Friend», «I Was Made for Lovin' You» и «The Show Must Go On», которые принял за лейтмотивы актов истории. Каково же было моё удивление, когда, попытавшись найти подтверждение своей теории понял: то, что казалось отдельными вкраплениями, на самом деле — костяк истории. Оказалось, что в фильме только одна оригинальная композиция — и это не «Lady Marmalade» (оригинал которой вышел в 1974 году). Остальные песни — классика англоязычной культуры ХХ века: от «Diamonds Are a Girl’s Best Friend» Мэрилин Монро до отсылки к «Smells Like Teen Spirit» Nirvana. А то, что между ними — это буквально музыкальный пантеон. Тут даже представить сложно, как такая подборка и в такой стилизации воспринимается на родине фильм, в США. Как ближайшая, но значительно более доступная аналогия, напрашивается «Шрек», того же 2001 года. Он тоже соткан из отсылок, но его материал — образы, а не музыка. Сказки и мемы понятны без перевода, в отличие от англоязычных музыкальных хитов. Но важны не только сами композиции, но и ассоциации, которые они вызывают. Гениальность этой сборки отрицать сложно, однако даже без языкового барьера с каждым годом её ассоциативная связь неизбежно становится всё тише. Про уровень и глубину стилистических и визуальных отсылок даже не буду пытаться формулировать — каждый увидит своё, а посмотреть, поверьте, есть на что. А вот с тем, как история играет символизмом и смыслами, хочется вернуться к ранее упомянутому мифу об Орфее и Эвридике. Сама природа этого мифа такова, что его мотивы можно разглядеть в любой истории про поэта и музу, поэтому конкретно здесь его лейтмотив долго воспринимается как «показалось». Однако в какой-то момент один из ключевых персонажей произносит фразу: «Мы тут все создания дьявола, и любовь не для нас». В контексте буквальной истории она воспринимается как очередной комментарий от капитана Очевидности в стиле «вода мокрая, а в борделе — продажная любовь». Но если держать в голове мотив классического мифа, именно она позволяет взглянуть на историю как на метафору Аида, населённого мертвецами, куда каким-то образом попал единственный живой поэт. Когда приходит осознание того, как тонко авторы оперируют тропами мировой культуры, понимаешь, что переплетение индийских мотивов (точнее, европейских представлений об индийских мотивах) с классическими образами и тропами восточных и европейских сказок является значительно более продуманной и тонко сведённой конструкцией, чем может показаться. Помимо высочайшего уровня стилизации под театральную постановку (который, по-моему, не может устареть), хочется отметить и актёрскую игру. Тут все настолько точно попали в образы, что титульные исполнители в хорошем смысле воспринимаются как равные среди равных, а не тянут одеяло на себя, — а это уже высший пилотаж. Резюмируя: с одной стороны, после углубления в контекст хочется сказать, что это величайший мюзикл — и точка. Но в этой рецензии самым частым словом получилось «показалось». В нём — главный нюанс фильма, прямо влияющий на его восприятие. Его очевидно несерьёзный тон намекает на то, что он настраивался на интуитивное подключение. И если у вас есть возможность такого подключения к культурному англоязычному контексту начала века — смотрите не думая, удовольствие гарантировано. Для остальных — не знаю. Мне, например, нравится ковыряться в структуре историй и контексте в целом, а тут есть в чём покопаться. Кто-то может сфокусироваться на других аспектах и получить свой дофамин. Но восприятие фильма так, как оно изначально задумывалось, за пределами США, по-моему, в принципе невозможно. И даже там с каждым годом остаётся всё меньше тех, кто способен разглядеть картину целиком. На это надо делать поправку, поэтому в моём субъективном рейтинге — «отлично». 8 из 10