Людвиг

В живописной Баварии просвещенно-прогрессивного XIX века правил молодой король Людвиг II. Подданные, вроде как, любили короля, а вот министры и чиновники тихо от него охреневали. Чудаковатый малый, во-первых, не женился и были подозрения, что он желает долбиться с особями явно не женского пола. Во-вторых, парнишка особо и не управлял весьма обширным королевством, кинув все дела на самотек. И, наконец, далеко не бездонную казну Баварии Людвиг постоянно спускал на безумные культурологические проекты. Сначала он вздумал пригласить в Мюнхен Ричарда Вагнера и устроить за счет бюджета очень дорогое оперное представление. А затем Людвиг и вовсе кинулся в крайности, начав возводить причудливые замки. Долго этот бардак, естественно, продолжаться не мог. Личность баварского короля Людвига II в историческом плане достаточно интересна. Сумасшедший гомик-девственник, строивший причудливые замки и погибший при очень и очень странных обстоятельствах сразу же после отречения. Впрочем, другой гомик, Лукино Висконти, в своей бесконечной 4-часовой простыне актуализировал в фильме только сексуальные пристрастия короля. Версия о том, что Людвига убили, равно как и неправомерное отречение монарха от трона, итальянцем в фильме даже не рассматривается. По сути, ничего вызывающе интригующего в подаче личности Людвига Висконти так и не предоставил. Более того, сам фильм у Висконти вышел невероятно затянутым и громоздким. При этом, кино вроде и стильное, и напыщенно-живописное, но смысловых нагрузок итальянец заряжает очень мало. Фильм можно безжалостно резать в два и более раза, и при этом ничего из смысла утеряно не будет. Еще один существенный минус постановки – это уход в камерно-дворцовые декорации, за которыми не видно ни жизни эпохи, ни ее атмосферы. Австро-прусская война? Не покажут даже взвода солдатиков, идущих на фронт. Вагнер ставит «Зигфрида»? В фильме не будет показано даже кучки зрителей, изображающих, что они сидят в театре. Людвиг ваяет замки? Забудьте увидеть Нойшванштайн, Линдерхоф или более скромный Херренкимзе. Все действо только в комнатах и иногда на скромных локациях, вроде лужайки или берега реки. Понятно, что все упиралось в бюджет, но в чем проблема была снять панорамно несколько замков – ума не приложу. Ах, ну да. Это же надо было убрать автомобили, туристов, и в целом, проплатить съемку. Ну так а кто утверждал, что снимать исторические фильмы легко? Зато за счет чего фильм все же достаточно с интересом смотрится – это на актерской игре, и в первую очередь на стильном исполнении Хельмута Бергера. Актер не понаслышке знал, как изобразить из себя ранимую натуру с нетрадиционной сексуальной ориентацией, мечущейся между сумасшествием и непониманием. Сильное исполнение. Хорош был и фон поддержки, в частности, колоритен вышел Вагнер у Тревора Ховарда, из которого в фильме сделали прижлобленного барыгу. Дерзко и харизматично отыграла Роми Шнайдер австрийскую замужнюю принцессу, которая единственная умела манипулировать Людвигом. Ну и самой красивой в фильме вышла 20-летняя Соня Петровна, которой досталась роль несостоявшейся невесты баварского короля. Красивая девчушка и, между прочим, взаправдашняя балерина. Впрочем, особо больших успехов в кинематографе она не сыщет. Прямо скажем, Висконти и тягомотина – это всегда было где-то рядом. Но в данном случае постельный дружок режиссера Хельмут Бергер сумел вжиться в образ, показав классную игру, чем и вытянул это кино. 6.5 из 10

Следующим шагом для раскрытия причин увядания фаустовской души стал для Висконти «Людвиг» - четырехчасовая эпопея о жизни и смерти Людвига Баварского. На этот раз подлинная история жизни короля Баварии становится у режиссера размышлением о причинах цивилизационного коллапса Запада. За четыре часа атмосфера декаданса становится все гуще и все плотнее обволакивает Людвига, монарха-романтика и эстета, строившего роскошные замки в своем королевстве, но оказавшемся неспособным им управлять. Трагедия утонченного эстетизма, отношения Людвига с Вагнером, своей сестрой Елизаветой Австрийской, его финальная деградация, оскотинивание и безумие, распад, выраженный даже в гниющих зубах, под кинематографическим резцом Висконти становится уделом всего лучшего в западной культуре, всего наиболее возвышенного и изощренного в ней. А как он начинал! В начале эпопеи Висконти Людвиг полон надежд и желания управлять королевством, но отсутствие прагматических черт характера, буржуазной прижимистости, делячества, всецело эйдетической существование в своих мечтах приводят его к сумасбродным поступкам. Людвиг, как лучшие представители искусства и науки Запада, наделен фаустовской душой с ее стремлением вдаль, к неизведанному, его будоражит Другое. Латентный гомосексуалист, он обуреваем инцестуальным желанием к своей сестре, которое воспринимает как спасение от своих наклонностей, но оказывается узником своей должности монарха. Встреча со своим кумиром Вагнером становится для Людвига испытанием – его романтический альтруизм и готовность сделать для любимых все натыкаются на нещадную эксплуатацию Вагнером и его женой добросердечия короля. Людвиг обречен, как обречено все лучшее в западной культуре, которая все больше и больше, по мысли Шпенглера, вырождается в цивилизацию, покрывается коростой: живое становится мертвым, поэтов вытесняют инженеры, широкое, всеохватное, глобальное мышление сменяется узкой специализацией, механизмы играют в жизни западных людей все большую роль, культура все более и более упрощается. С тех пор, как в декадентском искусстве был окончательно и полностью выражен прасимвол, западной культуре, ставшей цивилизацией, остается лишь дряхлеть и жить после смерти всех своих живых и творческих стремлений. Людвиг Баварский у Висконти, может сказать, как и герой «Леопарда» граф Салина: «Мы – леопарды, уйдем и нашем место займут шакалы». Постепенное разложение мира и человека путем нарастания в изображении темных тонов – одна из черт кинематографа позднего Висконти, в «Людвиге» она достигает апогея: незабываемые для любого зрителя-эстета эпизоды в Гроте Венеры с праздным королем, уже разуверившимся в своих мечтах перевернуть мир, точат сердце зрителя тоской о трагическом уделе всякого утонченного духа. Это сейчас туристы приезжают в Баварию, чтобы прежде всего посмотреть замки, построенные этим сумасбродным королем (кстати Висконти снимал в реальных интерьерах), но при его жизни никто не верил в то, что он в своем уме. В «Людвиге» Висконти удалось выразить одиночество романтического духа, оказавшегося на вершинах власти, но так и не сумевшего переломить ход истории: баварский король хотел вновь насытить хотя бы свою вотчину, но шире – и весь мир утраченной красотой, но это не просто оказалось никому не нужно, сама фаустовская культура уже потеряла свои живительные соки, выродившись в мертвую, механистическую цивилизацию. Подлинно, на место леопардов пришли шакалы.