После мрака свет

“После мрака свет” - экспрессионистский художественный эксперимент, но явно не работа, наполненная единым философским смыслом. Карлоса Рейгадаса, кстати, как раз и называют больше художником, хотя я и не могу судить об этом, поскольку ранее с творчеством мексиканца знаком не был. Слоган “Включите все органы чувств” в целом и намекает на подход к теме иммерсивности и преобладанию формы над содержанием. Получилось свежо и качественно с операторской точки зрения. Хуан и Наталия - успешная молодая супружеская пара, при деньгах и пресытившаяся городской жизнью с суетой, материальными ценностями и эротическими экспериментами. У них двое детей. В какой-то момент чета переезжает в деревушку в горах, где может себе позволить (и позволяет) нанять служанку и рабочих. Хуан, конечно, пытается влиться в действительность бедного населения глубинки, едва сводящего концы с концами, но все равно – живущая в красивой вилле семья вызывает у многих местных злобу и зависть. Интеграция не случилась, так сказать. Собственно, и сам Хуан не божий одуванчик - жестоко бьет щенка за выходку, манипулирует женой и так далее. Особенность картины в том, что здесь нет подчеркнуто “хороших” и “плохих” - поскольку плохого много в каждом, и на этом отчасти делает акцент Рейгадас. Тот факт, что режиссер решил заняться экспериментами подчеркивается буквально сразу: мы видим средний формат кадра и съемку через круглую линзу, искажающую изображение по краям. В такой конфигурации зритель находится будто не вместе с персонажами, а смотрит на происходящее со стороны, заглядывая то в реальный мир, то потусторонний (иначе как мы увидим красного черта, приходящего в дом ночью?). Мексиканец по сути показывает множество напрямую не связанных между собой сцен, каждая из которых призвана подчеркнуть то богоискание, то грехопадение, то чистую невинность ребенка или полное отсутствие взаимопонимания между близкими людьми. Впрочем, однозначного толкования съемочной комбинации в работе “После мрака свет” не даст, думаю, и сам Рейгадас - он художник кадра, но не смыслов. Зато можно посмотреть, какие работы получаются у человека, который работал юристом, а потом вдохновился фильмами Андрея Тарковского и принялся забрасывать кинокритиков и жюри в Каннах акварельными загадками своего творчества.

Джим Джармуш однажды сказал о своем «медленном» фильме «Патерсон», как о кино, просто показывающем повседневную жизнь. «В большинстве фильмов много насилия, конфликтов между людьми и так далее. Мне кажется, нам нужны другие виды фильмов. И когда вы смотрите моё кино, то, надеюсь на это, не очень заботитесь о сюжете. Я пытаюсь найти путь дзэн, чтобы зритель, смотря фильм, не думал о том, что будет дальше, но находился здесь и сейчас, реально переживая и осознавая каждую сцену». То же самое можно сказать и о картине, вышедшей на экраны четырьмя годами ранее, снятой мексиканским кино-волшебником Карлосом Рейгадасом. Обычная жизнь обычных людей на фоне совсем не экзотической, но всё же очаровывающей природы. Ночь и День. Женщина и Мужчина – Инь и Ян. Мрак и Свет. Единство и борьба противоположностей. Банально, но невероятно красиво. Бессюжетное, нелинейное, но не невнятное кино. Фильм, словно поток сознания, течет без начала и конца, сквозь «пороги» - опорные точки, будь то эпизоды из жизни молодой семьи, перебравшейся из шумного мегаполиса в захолустье; то и дело появляющиеся в кадре местные жители, многие из которых обычные для подобной местности алкоголики; завораживающий мистический горный пейзаж, и конечно же, таинственный красный дьявол с чемоданом – символ неизбежного. Эпизод из «прошлой» жизни Хуана и Наталии – сцена свингерского секса – не случаен. Сам режиссер в одном из интервью сказал: «В сексе можно обрести веру». Речь идет, конечно же, не о религии – к ней у Рейгадаса особое отношение - а о обретении себя истинного, настоятельной потребности в гармонии. Именно за этим приезжают в полузаброшенную деревню главные герои фильма со своими детьми. Оказывается, что гармония недостижима, человеческая «цивилизованность» берет своё, однако, важен сам процесс не сознательного, но интуитивного поиска. О влиянии на кинематограф К. Рейгадаса творчества А. Тарковского, Т. Малика, А. Сокурова написано много, да и сам режиссер никогда этого не отрицал, а наоборот, только подчеркивал. Вместе с тем, у мексиканского режиссера выработался свой стиль, близкий к так называемому «мистическому реализму», характерному для всей Латинской Америки. В фильме Рейгадаса нет ничего не-живого, всё одухотворено и при этом имеет свою потустороннюю, неведомую, вечную сущность. Даже алкоголизм местных жителей, не способных, да и вряд ли всерьез желающих избавиться от зависимости, проявляет свою, почти мистическую значимость: уход от постылой реальности – это тоже своего рода попытка обрести себя, опьянившись, переступить за весьма условную грань посюстороннего мира. В творчестве Рейгадаса рациональное часто уступает место своей противоположности – иррациональному. Оно и есть главное в природе всякого творческого поиска, нужно лишь только нащупать, почувствовать истинную суть всякой вещи или явления, отринув бестолковые разговоры на якобы злободневные темы, избавиться от оков так называемого «реализма». К.Рейгадас, в отличие от того же А. Тарковского, небезупречен. Он снимает почти документально, «как дышит». Его не интересуют загадки и тайны бытия в смысле попытки их постижения, поиска ответов. Собака, дерево, дождь и другие «приметы» не имеют какого-либо метафизического статуса или символического значения. Режиссер получает удовольствие от созерцания и делится этим удовольствием с нами. А уж что за этим стоит, решать каждому зрителю. Главное, чтобы было не всё равно.