Лани

Классическая картина от Клода Шаброля. Как и во многих других своих фильмах здесь Шаброль остается верен себе. Исследование человеческих взаимоотношений и пороков вот что интересует режиссера прежде всего. А самое главное исследование человеческих крайностей и того что к этому привело. Эта лента прекрасный образец старого и выдержанного, как вино, французского кино. Здесь режиссер разыграл историю любовного треугольника, задействовав прекрасных актеров. Но тройная любовная связь лишь на поверхности. Под ней скрыто намного большее. И это главное у Шаброля. Самодостаточная и любящая покорность Фредерика, привыкшая чтобы для нее выполняли все просьбы и пожелания, для этого у нее и содержатся шуты дома. Загадочная Вай, даже имя ее загадка, закрытая, но видно что жаждущая добрых и чувственных отношений и на все готовая ради них. Поль Томас роковой красавец, не до конца отдающий себе отчета в своих действиях, желаниях и поступках, именно он явится тем катализатором который приведет к роковой развязке. Можно ли было ее избежать, ответ однозначен, он кроется в подсознании героини, не способной смириться с такой действительностью. по другому быть не могло, ведь перед нами Клод Шаброль, который знает как показать и донести до зрителя все человеческие крайности и их печальный результат. Сильная и умная картина большого мастера. Все действие превосходно оформлено, оно оставляет грусть и навевает к размышлениям. Осенний Париж, меланхоличная музыка, крупные кадры лиц каждой из героинь, их знакомство. Но под спокойствием и вроде бы обычным уличным знакомством уже натягивается, готовая в конце порваться, невидимая нить. Под размеренным действием уже закрадывается, невидимая пока отчетливо, напряженность и роковая страсть. Бесподобная игра красавиц Жаклин Сассар и Стефан Одран оставляет после просмотра только положительные впечатления. Они не только шикарные актрисы, но и великолепные женщины, которые стали украшением этой ленты. И Лани, которую рисует загадочная Вай, как символ свободы и того что нельзя удержать в закрытом пространстве и подчинить себе. 9 из 10

Со свойственной автору интонацией, Шаброль творит зарисовку будущей кульминации «Ланей» на первых минутах. Стефан Одран у лавки торгаша удивляется разнице в цене двух идентичных гравюр. Все дело в том, что первая – это копия, а вторая – оригинал. А на вид – не скажешь. Как не скажешь это и о двух женщинах, первая – женщина-мечта, проплывающая вдоль Сены мечтательно-высокомерной походкой, пуляя при этом схожие взгляды мимо прохожих; вторая – мало похожа на женщину, но уверенная, что именно ею ей хочется стать. Хотя конечно, зритель об этом еще не подозревает, поэтому и довольствуется игрою в обиженную гордость, притесненную нуждой с одной стороны, и в узурпаторшу – с другой. Трентиньян вообще в этом фильме не в счет. Единственный актерский выход он совершит в сцене признания в том, что он не влюблен в Вай, как будто сам раздосадован этим положением. Не в укор Трентиньяну подобное замечание, просто Шаброль поставил себя ровно посередине. Как и моя оценка его «Ланям», эта его середка в режиссуре не добавляет картине глубины. Как автор, он разрывается между излюбленной темой тлетворного влияния буржуя на развитие личности, и в тоже время зритель ощущает, как автор околдован своими женскими персонажами, временами снисходит до человеческих чувств вроде сочувствия и симпатии, но, опомнившись, пятится назад и выдумывает не вытекающий ровно ниоткуда триллер. Возможно моя проблема с Шабролем в «Ланях» состоит в том, что для меня он абсолютно не женский режиссер. Все, что с ним случилось в «Ланях» - это повезло с актрисами. Заметно, что он ловко ими управляет, как например в сцене, где Одран сидит с Сассар на диване с кучей гостей и поглаживает ее по голове как свое домашнее животное. Ну а дальше все становится немного скучным. Обуздав живительное чувство влюбленности в Вай, героини этой повести становятся полудремными созданиями, повторяющими свои незамысловатые женские уловки, не страшась, что до меня, как до зрителя, все давным-давно дошло. Дошло ли что-нибудь до Шаброля, я не знаю. Только бросил он весь этот манерный психологизм и опять переключился на своих любимых буржуев с их развязными деньгами. По нему, обменять на них глаза дикой лани и непосредственность клошара легко и очень даже. Но до интересной истории эта наивность никак не дотягивает. Что уж говорить о шедевре. 6 из 10