Сатанинское зелье

«Сатанинское зелье» - наверное, самый мерзкий фильм Фассбиндера, видимо, именно о нем нелицеприятно высказывался Тарковский в ленте Бориса Юхананова «Сумасшедший принц: Фассбиндер». Смотреть эту картину довольно неприятно, ведь постановщик намеренно сгущает до предела черный юмор, гротеск и мизантропию в отношении всего рода людского, те же, кто считают ее трагифарсом, не совсем правы, ведь собственно трагического в ней почти ничего нет, всю продолжительность занимают комические аттракционы садомазохистского плана. Однако, парадоксально то, что именно тогда, когда главный герой (этот фюрер мелкого масштаба) проявляет человечность, сострадание, другие персонажи с презрением от него отворачиваются. Таким образом, мессидж постановщика довольно прост: пока ты обращаешься с людьми как с животными, они тебя ценят, и ты можешь делать с ними, что захочешь, когда же ты сам проявляешь нечто человеческое, они тебя «кидают». Уже само написание названия фильма намекает на то, что это кино о фашизме не как о политическом явлении, а как о механизме отношений, когда одни унижают других, и это нравится обеим сторонам. Конечно, в «Сатанинском зелье» чересчур много сцен сексуального характера, при том довольно извращенных, этого могло быть и поменьше, однако, выбор на главные роли актеров и актрис фассбиндеровской группы делает просмотр более или менее удобоваримым. Персонажи импульсивны, то и дело орут друг на друга, для них есть удачный символ – мухи, с которыми играет герой Шпенглера (умственно отсталый, но, наверное, единственный нормальный человек в этом зверинце). Конечно, есть риск трактовать увиденное, как автобиографическое изображение отношений Фассбиндера со своими актерами, но, думаю, это излишняя вольность в интерпретации: этот постановщик мог быть очень человечен, об этом говорят хотя бы «Страх съедает душу» и «Вознесение матушки Кюстерс». Совсем другое дело Курт Рааб или Маргит Карстенсен, делающие своих персонажей действительно ненормальными. Фассбиндер, по сути дела, говорит, что садомазохизм с фашистским отливом зашит в саму немецкую ментальность, и, делая это, не знает удержу в доказательной базе. Что и говорить, фильм мог быть и поскромнее, а не таким эмоционально несдержанным, как в итоге получилось. Как бы то ни было, постановщик спустя три года после «Сатанинского зелья» вернется к данной эстетике в «Третьем поколении», где уже террористы получат от него по первое число.

Пожалуй, одно из самых спорных творений Райнера Вернера Фассбиндера - 'Сатанинское зелье', становится таковым в большей степени по случайному хронологическому совпадению: во-первых, фильм снят в средний период творчества лидера 'нового немецкого кино', когда силу его таланта переоценить уже сложно, во-вторых, буквально в это же время появляется 'Китайская рулетка', изящное и тонкое кино, пропитанное, жёсткой иронией то ли по отношению к буржуа, то ли к лицемерию как к человеческому пороку в принципе. Грубоватый фарс от сформировавшегося мастера кино, а отнюдь не начинающего постановщика, который еще только ищет свой путь, - в этом и состоит неоднозначность восприятия этой картины. Упрощение формы, однако, делает 'Сатанинское зелье' не примитивным, а чрезвычайно откровенным разговором режиссера со зрителем. Полутонов, недосказанности и сценарных обманок здесь нет - на экране голый смысл, очищенный от шелухи общественных норм, покрывающих вуалью в обыденной жизни представление людей о ней. Распутство, ничтожность, глупость, тщеславие представлены безо всякого размытия, в словаре Фассбиндера здесь нет места переносному смыслу. Такая предельная честность позволяет легко оценить роль персонажей в фильме. В центре повествования Вальтер Кранц, именуемый в среде своих немногочисленных почитателей как 'поэт революции'. Плохой муж и отвратительный любовник, бездарный писатель и мелочный вор, он даже не способен к подражанию своему кумиру Штефану Георге, ведь вся суета сводится лишь к неудачной гомосексуальной связи и глупому маскараду перед пришедшими 'поклонниками', которым сам 'поэт' заплатил случайно сворованными деньгами. Кранц даже не злодей (убийство, совершенное им, - тоже ложь, бутафория, симуляция) - он просто ничтожество, возвышающееся над маргиналами типа Андре, но при случае и она оказывается способной дать ему отпор. Вальтер и умирает-то как бы понарошку, словно еще раз показывая - ничто умереть не может, для этого надо быть хоть чем-то (интересно при этом, что смерть его жены происходит на самом деле). Главное отличие остальных героев фассбиндеровского 'зелья' в том, что они, являясь в сущности, глупыми, мелочными и пошлыми, не ставят себя выше общества, в то время как тщеславие центрального персонажа не знает границ. Абсурд, с которым сталкивается зритель, действует словно болевой шок. Взирая на галерею человеческого упадка, подсознательно и вправду хочется не признавать, что на экране просто показан внутренний мир людей, а списать всё на причудливое искусство. Еще сложнее после этого поставить зеркало перед собой. И самое горькое, что даже не обнаружив в отражении Вальтера Кранца, многие увидят его не менее бесталанных поклонников, жену или любовницу. И уже не кажется парадоксом, что самым нормальным в этой бурлящей похлебке остается психически больной Эрнст - большой поклонник мух. 8 из 10