Страх съедает душу

Я практикующий психоаналитик, исследователь кино и культуры, в рецензиях интерпретирую фильмы с необычной стороны. Эмми много работает, возвращается в пустую квартиру, общается с людьми, которые давно перестали по-настоящему ее замечать. Али нигде не чувствует себя своим. Его воспринимают прежде всего как иностранца, а не как человека. Оба существуют так, словно давно смирились с тем, что их внутренний мир никого не интересует. Их знакомство происходит неожиданно, но при этом очень тихо и спокойно. Между ними нет громких признаний или внезапной страсти. Самым важным оказывается, возможно, не романтическое чувство, а возможность спокойно сидеть рядом. В разговорах почти нет попыток произвести впечатление друг на друга. Каждый словно впервые встречает человека, рядом с которым не нужно стараться или защищаться. Человек вообще не рождается способным самостоятельно справляться со своими переживаниями. Для этого сначала нужен другой, который сможет принять тревогу, страх или отчаяние, не отвергая их и не разрушаясь сам. Благодаря этому чувства постепенно становятся не такими пугающими и более осмысленными. Мне кажется, именно это происходит между Эмми и Али. Они не решают проблемы друг друга и почти не пытаются изменить жизнь партнера. Но каждый становится тем местом, где другой может существовать без постоянного ожидания унижения или отвержения. Наверное, поэтому окружающие так болезненно реагируют на их отношения. Кажется, что общество пытается лишить их именно того, что они только начали создавать: ощущения психологической безопасности рядом друг с другом. Но фильм не остается только историей о борьбе двух людей с внешним осуждением. Постепенно он начинает задавать гораздо более сложный вопрос. Что происходит с отношениями, когда появляется ощущение безопасности? Что остается между двумя людьми, когда становится немного тише и больше не нужно постоянно защищаться? Именно тогда становятся заметнее внутренние конфликты, которые существовали задолго до этой встречи: потребность контролировать другого, страх потерять любовь, невозможность почувствовать себя ценным без признания окружающих. Иногда внешний конфликт долгое время защищает от встречи с внутренним. Возникает гораздо более трудный вопрос: кто мы друг для друга, если мир больше не пытается нас разлучить? Именно тогда любовь становится пространством, где проявляется все то, что раньше удавалось не замечать. Любовь — это не чудесное исцеление. Но она может стать местом, где человек впервые чувствует себя в безопасности. И именно тогда появляются условия встретиться с собственными внутренними конфликтами. Наверное, именно поэтому фильм оставляет не ощущение надежды или отчаяния, а нечто гораздо более сложное. Любовь не исцеляет прошлое. Она делает его переживание возможным.

Довольно известную картину Фассбиндера «Страх съедает душу» автор этих строк впервые посмотрел около двадцати лет назад на занятии в вузе по курсу «Эстетика» (он сам предложил преподавателю его показать, руководствуясь лишь названием). Помню, как тогда я и другие студенты были потрясены тем, насколько этот фильм тепел, нежен, человечен, и как он вроде бы не соответствует своему мрачному заголовку. Пересматривая его теперь уже зрелым человеком и опытным синефилом, уже не склонен полагать, что эта лента настолько светла, ибо в последние полчаса она неожиданно перерождается из притчи о ксенофобии и скрытом повседневном фашизме в драму о саморазрушении. «Страх съедает душу» - одна из самых формально отточенных работ Фассбиндера: здесь даже статичные планы не кажутся искусственными, а актерская работа нарочито театральной. Пригласив на главную женскую роль уже немолодую Бригитту Мира, постановщик создает с ее помощью удивительный образ беззащитного «маленького человека», пасующего перед обстоятельствами и ненавистью окружающих (чуть позже он будет развит в «Вознесении матушки Кюстерс», но уже на материале политического кино). «Страх съедает душу» - еще во многом и посвящение Эль Хеди Бен Салему, сыгравшему важную роль в жизни Фассбиндера и как человек, и как актер. Потому несколько безэмоциональный араб, как и большинство других исполнителей, выполняют здесь очень личные для постановщика задачи. Кинематограф Фассбиндера вообще очень интимен и автобиографичен (не зря много лет спустя после смерти этого режиссера Франсуа Озон выполнит сюжетную рокировку, создав небезынтересную работу «Петер фон Кант» на основе «Горьких слез Петры фон Кант»). «Страх съедает душу» - картина не столько о ненависти обывателей (не важно, каких, немецких или любых других) к иммигрантам, тем более что в финале все более-менее приходит на свои места, а скорее о трагическом непонимании людьми друг друга, неготовности даже родственников на это. С другой стороны, здесь есть лишь влюбленная пара и толпа, ибо второплановые персонажи слипаются в некое безликое коллективное тело. Трогательные арабские музыкальные мотивы создают неожиданно загадочное измерение в целом простой картине: Фассбиндер вообще всегда умел на протяжении недолгого времени своего творчества, хоть и снимал быстро, создавать нечто таинственно-многомерное и вместе с тем пугающее, в то же время безысходное (автор этих строк когда-то написал статью о взаимосвязи кинематографа Фассбиндера и философии Шопенгауэра, потому отсылает к ней и не будет повторяться). «Страх съедает душу» несмотря на свою гуманность и защиту интересов «маленького человека» перед лицом фашиствующего социума еще и высказывание о беспросветности человеческого удела, в этом смысле он шире, например, узкотематического «Катцельмахера», также посвященного ксенофобии. Важно также и пусть эпизодическое появление в данном фильме самого Фассбиндера в крохотной, но очень эмоциональной роли (видимо, здесь сказался его бурный темперамент). Одним словом, не забывая о теме нашего исследования, заметим, что женский образ здесь разнится от того, что имел место в «Эффи Брист Фонтане»: там героиня Ханны Шигуллы фактически не имела характера, всецело плывя по течению обстоятельств, здесь же персонаж Бригитты Мира защищает свое счастье и «показывает зубы», что значительно расширяет тематическое и проблемного поле фассбинеровского кино, заставляя зрителя признать, что не все его герои делятся сугубо на жертв и палачей, иногда выступая в роли хоть и скромных, но бунтарей. Неожиданное освещение этого мнения имеет место в «Вознесении матушки Кюстерс», где есть также место и жертвам, и палачам, и бунтарям, но в неожиданных диспозициях.