Мой мальчик

Как художественное произведение фильм имеет место быть, но количество условностей превышает все возможные рамки из-за чего подсознание постоянно ловит когнитивные диссонансы и не дает погрузиться в атмосферу повествования. Если попытаться полностью выключить критику и перейти в режим 10-ти летнего ребенка, то наверно сюжет может вызвать эмоциональный отклик, но при наличии минимального жизненного опыта история полностью разваливается т. к. ни одна местная причинно-следственная связь нереальна, ровно как и «нарисованные» персонажи. Ну вот не бывает великовозрастных раздолбаев с высокоморальными жизненными принципами (демагогов сколько угодно, но кто готов что-то реально делать нет) и способностями к самодисциплине. Ровно как не бывает затравленных детей, способных не то что бы влиять на взрослых, но хотя бы изменить что-то в своей реальности. Не бывает здоровых отношений, зародившихся на обмане и манипуляциях. Про то что депрессия – это тяжелейшее заболевание, требующее долгого и пристального наблюдения и нельзя вот так вот популяризировать наплевательское к ней отношение просто молчу. Да, каждый из этих тезисов имеет исключения, подтверждающие правила, но не все вместе. При этом ладно бы все это имело какую-то целесообразность для развития сюжета, но нет. Все это присутствует в качестве сюжетных костылей для достижения эмоционального отклика. А кроме эмоций тут ничего и нет. Какой посыл картины? Мечты сбываются? Каждый может измениться и имеет право на второй шанс? Или что? Не понятно… Резюмируя – совершенно синтетическое произведение с непонятными посылами, способное выдавить слезу из неокрепшей психики. 6 из 10

Уиллу Фримену немного за тридцать, он богат и проводит время в свое удовольствие: смотрит бесконечные телевикторины, слушает музыку, ухаживает за женщинами. Уилл ни в чем и ни в ком не нуждается. У него все хорошо, и это видно уже по беззаботному лицу Хью Гранта. Маркусу Брюеру двенадцать, он, как принято говорить, «не от мира сего» и понятия не имеет, чем увлекаются его сверстники. Маркус с отчаянно депрессующей мамой недавно переехал в Лондон и немедленно стал объектом для насмешек в своей новой школе. У него все плохо, и это видно уже по имени Маркус. Роман Ника Хорнби называется «Мой мальчик» (а в оригинале и вовсе «О мальчике», «About a boy»), но нельзя однозначно решить, о каком из мальчиков в первую очередь идет речь: о двенадцатилетнем Маркусе или о тридцатипятилетнем Уилле. Хорнби – настоящий поэт кидалтов, все его книги в той или иной степени посвящены нежеланию современных взрослых до конца взрослеть, отказываться от увлечений юности и вести себя серьезно. Но хоть Хорнби и говорит о необходимости (хотя бы иногда) принимать на себя ответственность за свои поступки, он сам слишком ценит свой инфантилизм – нежную любовь к музыке и лондонском «Арсеналу», ради которой можно пренебречь многими серьезными и важными делами, – чтобы очень уж строго упрекать своих героев. Его взгляд совершенно лишен высокомерия «серьезного человека», поэтому читателю проще узнать (и признать) себя в героях, даже если они временами ведут себя как законченные идиоты. Во многом поэтому по-доброму ироничные книги Хорнби звучат очень современно – в том смысле, что описывают сегодняшних людей и их сегодняшние проблемы. Главное достоинство фильма Криса и Пола Вайцев в том, что им удалось не только передать, но даже усилить эту атмосферу. Вместе со сценаристом Питером Хеджесом они очень удачно переработали оригинальный роман, убрав лишние сюжетные линии, но точнее и нагляднее показав, как взрослеет Уилл и как становится беззаботнее Маркус. Дело довершил удачный подбор актеров: еще маленький Николас Холт очаровательно и очень серьезно хмурится, еще молодой Хью Грант традиционно выглядит растерянным, их сосуществование в кадре выглядит удивительно органичным, а закадровые комментарии Уилла собирают, сшивают историю взаимоизменения героев. Финал ее вполне предсказуем, но это как раз тот случай, когда процесс важнее результата: какая разница, кто сказал, что «человек – не остров», Джон Бон Джови или Джон Донн, если это правда. Вайцы сняли именно такое кино, которое принято, довольно шаблонно, называть светлым и хочется любить за человечность. Оно не открывает америк – скорее напоминает о главном. О том, что людям, для того, чтобы быть людьми, нужны близкие; что этим близким нужно прощать некоторые странности и глупости – хотя бы потому, что они прощают нам наши; что не так плохо иногда вести себя по-детски (даже если тебе тридцать пять) и не так страшно иногда брать на себя ответственность (даже если тебе двенадцать).