Автобиография лжеца

A liar? Гомосексуальность - это круто. Ложь - еще круче. Создатели A Liar's Autobiography делают ставку именно на этих двух пластах, рассказывая Untrue Story of Monty Python's, о Грэме Чепмене - неуклюжем, скандальным, неординарным, непредсказуемым, нетерпеливым и зачастую крайне злым. Мультипликационный психоделизм, плавно сменяющий одну грань, двумя и более гранями, - дань уважения Терри Гиллиаму - используется как средство передачи мира, где Чепмен был королем бала, стремительно перерастающего в содом, а на наутро растворяющегося в кислотной обыденности, над которой Чепмен продолжает держать превосходство эпатажного самодура, алкоголика и гомосексуалиста, мирно покуривающего трубку. Ему ничего не стоит заявить об этом на весь мир, не думая о последствиях, о разгоряченной новостью матери и отца, сбивчиво вспоминающего о том, каким должен быть разговор между отцом и сыном. Потоки недвусмысленных символов типа самолета и потоков белой маслянистой жидкости, выливающейся на зрителя (представляю, какого было тем, кто пошел на 3D) и силиконовых облаков, парящих в игрушечном фаллос-парке, не требуют присутствия Фрейда. Чэпмен будет бороться... с самим собой. Он вырывает у самого себя конечности, раскидывая обмякшие бледные куски тела по рингу, - некоторые из них будут вылетать за пределы ринга и попадать в лапы голодной, обезумевшей от крови публики - стирает в эмалевый порошок зубы и кости, из глазниц выпрыгивают пустые бутылки из-под джина, на их горлышках будут вертеться глазные яблоки. А где-то в изъеденных крысами пещерах внутренностей Чэпмена болтается... пустота. Заскринивая каждый кадр A Liar's Autobiography замечаешь, что сменяющие, словно маслянистый калейдоскоп в темной комнате, где старая лампада единственный источник света, эпизоды соревнуются за внимание зрителя. Один из таких эпизодов, описанных выше, поборол меня. Этот эпизод, чем-то напоминающий по стилю Beavis and Butt-Head, напоминает о борьбе, которую вел Грэм с самим собой, разрывая себя на части ради внимания людей, и избавления от алкогольной зависимости. Первый эпизод Биографии, где Грэм Чепмен изображен Оскаром Уальдом, мне тоже показался очень интересным, ведь между Чепменом и развязанным денди, их философские взгляды в принципе мало чем отличаются: Разрушение моральных норм, отрицание религии и свобода во всем. Разница лишь в одном - как каждый из них приходит к забвению. Взгляды Чепмена на сексуальные отношения находят свое место в одном из эпизодов Автобиографии. Картина обрывается внезапно. Кажется, что можно было продолжить и привести историю Чепмена к закономерному финалу, но количество скетчей заканчивается, и невидимый полковник вторгается в заигравшееся воображение Чепмена и возвращает его к замыкающему первому эпизоду. Автобиография лжеца оставляет один огромный вопрос: 'Все, что я увидел - ложь? Или правда?'. Я привык думать, что нас круто на**ли. Правда, выданная за ложь, или ложь, выданная за правду, - выбирать вам. Когда мне сказали, что один из членов труппы Монти Пайтон гей, я сделал ставку на Эрика Айдла, на его женственность, на смазливую мордашку и тонкий голос. Как же я ошибался...

«Я бы посоветовал тебе жить с огоньком». Д. Крэйн На свете есть сотни чудесных мест, где вы могли бы побывать. Закройте глаза и представьте на минутку залитый солнцем пляж, нежные облака, лениво ползущие по небосводу и, конечно же, ласковое, шепчущее о чем-то своем, море. На небе только и разговоров, что о море. («Черта с два. Я был там, точнее, есть там, и разговоров о море здесь не слышно»). Но возможен и более бюджетный вариант. Например, домик в каком-нибудь лесу, и вы один на один с природой постигаете смысл гармонии окружающего мира. («Что, серьезно? Вот так вот без телика, выпивки и девиц? Нет уж, дудки»). Впрочем, в каком бы месте вы ни оказались, вы всегда сможете представить худший вариант, и согласиться, что все не так уж плохо. Кроме этого раза. Сегодня вы оказались в голове одной шестой части Монти Пайтона, сквернослова, выпивохи, бабника и гомосексуалиста по совместительству. Добро пожаловать в голову Грэма Чепмена. О, у вас есть возможность полить туроператора грязью, благо для этого сценарием предусмотрено пять минут. («Что за фигня? Верните мои деньги»). Дабы избежать возможных воплей негодования, расставим сразу все точки над любимыми буквами. «Автобиография лжеца» - это никакие не Пайтоны. Ни в полном, ни в половинчатом составе. Это причудливая экранизация сомнительных мемуаров Грэма, в которых нет ни одного слова правды. Начиная от рождения и заканчивая финальными титрами. Сборник гэгов и скетчей разной степени скабрезности, готовый окунуть вас в самое фантасмагоричное место на планете. «О, Боже! Вы можете ТАК не орать. Я совсем недавно просох, и самое последнее, что мне бы сейчас хотелось, это слушать ваш неугомонный щебет. Почему на меня все так пялятся? Зачем на мне костюм Оскара Уайлда? Слова… Я должен вспомнить, должен играть… Должен…» Анимационная документалистика в последнее время цветет пышным цветом. Взгляните на участников анимационного фестиваля Анси за последние несколько лет, и вы с легкостью отыщите там парочку представителей этого диковинного симбиоза. Воспоминания о чудовищной военной резне, абсурдистское созерцание почти кафкианского процесса, детские переживания об усыновлении. Пропитанные автобиографическими нотами, они оставляют странное ощущение интимной близости с автором этих кадров. Это не просто словесный поток сознания, это истинные образы, пронесенные авторами через всю жизнь. И мистер Фрёйд с радостью и большим интересом покопался бы в этих цветастых картинках. «Просто здорово! Вы притащили сюда старика Зигмунда. Можно подумать, без него было скучно. Или это бородатая Кэмерон Диаз? Забавно, забавно. Впрочем, старикан был определенно с причудами, так что, почему бы ему не надеть маленькое черное платье? Жаль правда, что Эрик Айдл поленился притащить сюда свой зад. Впрочем Кэмерон-Фрейда будет вполне достаточно». «Автобиография лжеца» построена по тем же лекалам, что и короткометражка «Я встретил моржа». Пятиминутное интервью с Джоном Ленноном сопровождается картинками из серии «что слышу, то и рисую». Подобным образом выстраивается композиция и в «Автобиографии». Если Чепмен решил отозваться о коллегах по труппе, как об обезьянках, то в ту же секунду Джонс, Клиз, Пейлин и Гиллиам с радостным гиканьем станут уплетать за обе щеки бананы. А если Грэм вспоминает периоды алкогольной аддикции, весь мир погружается в беспробудную серо-коричневую мглу, из которой очень тяжело вырваться. На этом чудаковатом контрасте и держится вся лента. Смешное переплетается с обыденным, откровения соседствуют с банальностями, а эпатаж становится смыслом жизни. Выпить чай с английской королевой и послушать ее теплые напутственные слова? Проще простого. Спеть песню о том, что мир прекрасен лишь в голубом свете? Пожалуйста. Намекнуть на то, что поведение главного героя продиктовано младенческими травмами от созерцания ужасов Второй мировой? Почему нет? В этом мире возможно все, ведь это голова неисправимого выдумщика и разукрашенный кусок целлулоида. «Мир. Он так разнообразен. Он играет выпяченными гранями трех измерений и сиротливо ютится в плоскостях простеньких перекладок. Он пульсирует безудержными кислотными разводами и сжимается до одного одинокого коричневого. Он гремит духовым оркестром и навязчиво царапает стекло. Этот мир так разнообразен. И я часть его. Эй, дамочка, вы не могли бы так не скакать на мне. Во-первых, из-за вас гаснет моя трубка. Во-вторых, вы мешаете мне сосредоточиться». Нельзя сказать, что «Автобиография» получилась фееричной. Слишком много спорных условностей, слишком неприкрытый вызов привычному мироощущению. Но Грэму можно все. Его сейчас уже нет, и все что осталось нам – это голос с небес. Его голос, хранящий интонацию слегка грустной улыбки. И, конечно же, он вспомнит слова Уайлда даже после попойки. Ведь он настоящий актер, а они по-другому не могут.