Этот фантастический мир. Выпуск 14

Эта лента неотделима от небольшого интервью, предваряющего фильм. Обаятельный космонавт Георгий Михайлович Гречко обсуждает с автором сценария этого фильма писателем-фантастом Киром Булычевым затронутые им темы. Изначально речь заходит о свободе выбора. Булычев мудро поясняет, что то добро, которое мы стремимся сотворить не всегда принесет всем счастье. И тут Гречко совершенно непринужденно выдает: 'А ты всегда знаешь чего ты хочешь?'. Это лишь позволило Булычеву усилить давление: 'А вот если я возьму и решу, что вот твое счастье в мои руках, могу ли я взять и заняться устройством твоего счастья?'... А потом началось самое интересное. Выразительный голос Александра Пороховщикова, его неторопливая прогулка. Он будто монолит рассекает мощью своей рассудительности московское советское утро. Электричка. Девушка. Стремление выйти за ней и отвлечься от мирской суеты. Но при этом его мысли будут балансировать от подозрений самого себя в стремлении к мировому господству до воспоминаний о том самом 'баскетбольном' эксперименте. Так мы переносимся в мрачное советское НИИ, где в скучной столовой два человека решаются испытать себя. Вскоре невысокий и полноватый мужчина станет звездой баскетбола. И только он будет знать, что его сверхспособности результат научного планирования. Владимир Сальников блестяще изобразит все внутренние испытания с которыми столкнется этот мужчина. Достоин ли он принимать овации? Достоин ли стоять рядом со спортсменами, которые каждый день совершенствуются? Финальный переход вернет нас к философской теме. Александр Пороховщиков расставит все акценты на опасности подобных исследований. И эти завершающие аккорды будут неимоверно жизнеутверждающими. И пусть герой Пороховщикова критически размышляет о будущем мира, но его визави ровно как в рассказе Булычева 'Летнее утро' теперь вынужден наслаждаться моментом. Он и вправду осознал, что счастье - это неуловимое, неизвестно как возникающее состояние, которое совсем необязательно связанно с большими событиями или радостями. За счет абсолютно неочевидного слияния двух казалось бы совсем несвязанных друг с другом произведений Булычева 'Умение кидать мяч' и 'Летнее утро' этот фильм преисполнен скрытого внутреннего очарования. Он самодостаточен. Напряженная тональность делает интригу, а точные актерские попадания дуэта Пороховщиков-Сальников не оставляют зрителю никаких шансов. 9 из 10

Когда автор присваивает своему ходу мыслей кодировку 'фантастика', и пишет про самых обычных людей, то этого автора непременно определят, что он лиричный сказочник с недостаточным авантажем. Существует стереотип, что 'булычёвское', оно 'деревянное', в смысле, едва ли предоставит что-то новое... Я бы сформулировала, что предоставит сокрытое. Этому и посвящён данный выпуск. Автобус спортобщества, линейно рванувший по поздней всеобще-осенней 'развезюхе' с фигурантом, приехавшим на поблёклом поезде на серую-пресерую дощатую станцию, вовсе не показались мне тоскливыми, скорей, это цвет атмосферы отсутствия предопределённости. Акценты расставлены, человеческий фактор на первом месте. Пороховщиков слишком высок для его персонажа, зато уместно смотрится в роли 'наблюдателя'. Долинский каверзно появился, в виде врача. Удачно в завершение истории врисовали ещё и 'Летнее утро' но начинать это самое 'Летнее утро' лучше было, как у Булычёва. Смысл рассказа в том, что одного человека, в июньское воскресное (всё здесь важно) внезапное пробуждение рано утром трансцендентной тоской гонит из дома, он выходит из квартиры, спускается, не вызывая лифта, и, выйдя под 'длинное розовое облако в запах влажной листвы', испытывает ощущение, что к нему или 'пришло решение неразрешимой задачи во сне, или был среди ночи телефонный звонок и долгожданный голос...' Этот человек учёный, и по рассказу он одинок. Его сознание почему-то тянет его на деревянную ('булычёвское, деревянное', здесь любителям не деревянных человеческих, родных, коренных мест, а ржаво-умерших индастриал-объектов, разрешается улыбнуться), на деревянную, мокрую от росы и в солнечных дрызгах платформу, и поскрипывают высокие сосны, и на платформе лежит белый пион. И герой идёт, ищет глазами старый деревянный дом, и понимает, что если 'счастье это неизвестно как возникающее состояние, совсем не обязательно связанное с большими событиями или радостями', то он — да, он сейчас счастлив...' Экранизация в финале истории резче, лучше, ясней самого рассказа. Актуальны эти кинозарисовки на день сегодняшний тем, что до сих пор проблемы практического контроля за сознанием организмов с высшей нервной деятельностью — не решены. Всегда, всегда остаются недоступные участки нервной системы. Если в них окажется 'записана' яркая, перекрывающая, а точней, искажающая сигнал воздействия — мотивация из внешнего мира (память детства, любовь к женщине), то это скорректирует поведение, т.е. сознание человека искусственные установки всё-таки отделит.