Палермо или Вольфсбург

Строчка из песни Высоцкого в первоначальной редакции звучала именно так, но потом он по настоятельной просьбе Людмилы Целиковской изменил её на всем известную, вполне политкорректную, как сказали бы мы сейчас - 'Вот только жаль распятого Христа!'. Я вспомнил об этом по какой-то странной ассоциации, собравшись писать рецензию на фильм 'Палермо или Вольфсбург' немецкого режиссёра Вернера Шрётера, неожиданно вдохновивший меня в первой половине повествования (особенно - в первой трети, чьё действие разворачивается на Сицилии), а позже весьма разочаровавший. Создаётся такое впечатление, что под солнцем Италии и, кстати говоря, снимая кино с участием местных непрофессиональных исполнителей именно на итальянском языке (а какие народные песни и арии из опер они поют!), Шрётер сам испытал прилив жизненной и творческой энергии, преодолевая искусственность и надуманность своих эстетических построений в исключительно немецких лентах. Его довольно необычная манера в сценах, запечатлённых в Палермо, может быть упрощённо описана как наивный постнеореализм с неким брехтовским 'остранением' или 'очуждением' материала, якобы бесхитростная, документальная фиксация реальной действительности (актёры-натурщики даже выступают под своими подлинными именами!), но непроизвольно получающая метафизическое, общечеловеческое измерение - и не только благодаря включению моментов из доморощенного библейского спектакля, который вообще-то преподнесён с иронией и чуть ли не с насмешкой. Но вот в последней трети картины, когда на экране творится какой-то непотребный фарс в зале суда, где рассматривается дело об убийстве молодым итальянским рабочим с завода 'Фольксваген' двух задиристых и наглых немецких парней, пресловутая политкорректность и желание быть чуть ли не святее римского Папы (хотя более тридцати лет назад, когда появился данный фильм, Европа вообще и Германия в частности ещё не были столь озабочены проблемами неукоснительного соблюдения всех прав по отношению к иммигрантам иной национальности) берут верх над разумом. Мы-то знаем, что действительно случилось вечером на улице города Вольфсбурга, насколько виновен главный герой, которого усиленно пытаются обелить и немка-адвокат (в этой роли - постоянная шрётеровская актриса Магдалена Монтесума), и большинство сородичей, тоже приехавших на заработки в 'благословенную Германию'. Между прочим, тут можно почувствовать забавную аналогию с михалковским вариантом '12 разгневанных мужчин', поскольку и Вернер Шрётер тоже старается изо всех сил показать лицемерие и фальшь тех, кто смеет судить бедного парнишку-нацмена, сопоставленного в ряде кадров... с Иисусом Христом, распятым на кресте. И пусть в нём всё-таки пробуждается в финале личная совесть, почему-то трудно отделаться от ощущения, что некий покаянный спектакль с анекдотическим заламыванием рук в истеричном приступе гуманизма и либеральности потом продолжился за пределами экрана, поскольку на тогдашнем Западноберлинском кинофестивале 1980 года 'Палермо или Вольфсбург' удостоился главной премии, хоть и разделённой с американской картиной 'В глубине страны' Ричарда Пирса в стиле так называемой 'новой естественности'. А ведь были в конкурсе куда более достойные ленты - 'Доверие' Иштвана Сабо, 'Путешествие тайком' Мишеля Девиля, 'Прошу убежища' Марко Феррери, 'Прямой репортаж о смерти' Бертрана Тавернье, 'Дирижёр' Анджея Вайды, 'Соло Санни' Конрада Вольфа и Вольфганга Кольхазе, не говоря уже о другом западногерманском фильме 'Германия, бледная мать' Хельмы Зандерс-Брамс. Об оставшейся без каких-либо наград советской картине 'Москва слезам не верит' Владимира Меньшова (о тех, кто 'понаехал в столицу'!), затем получившей 'Оскар', из скромности умолчим!