Жить

Кандзи Ватанабэ пожилой начальник отдела в городском управлении Токио. Всю свою жизнь он работал в своем кабинете, выполняя задачи, в сущности незначительные. У него был сын, мама которого умерла в его детстве. И все свои 30 лет службы Ватанабэ откладывал деньги для будущего своего чада. В конце жизни на его счету числилась сумма в 100 тысяч йен. Однажды, старик пошел на мед осмотр, после которого узнал что у него запущенный рак желудка, и ему осталось жить менее полугода. Вечерок пораздумав над своим положением в этом мире, он пришел к выводу, что не удовлетворен коллекцией впечатлений, которые успел собрать. Перенеся свои размышления в местный бар, он встретил молодого писателя, которого поразила его история, и ее печальная природа. Выяснилось, что Ватанабэ снял со своего счета 50 тысяч йен, его питало желание пережить все радости жизни, но он не знал что под этим подразумевается. Это привело к тому, что на эти деньги он всю ночь гулял со своим новоиспеченным товарищем. По ходу фильма, под давлением осознания пустой и бесплодной жизни, Ватанабэ понял что ему нужно, и чего у него не было. Он вернулся на работу, где его встретила жалоба по поводу инфраструктуры одного отсталого района города, но с очень не отсталым количеством детей в нем живущих. Жители просили построить им парк. Эта просьба была тысячи раз отложена в связи с разными тяготами государственных обязанностей повешенного уровня важности. Однако в этот раз, может последний, Ватанабэ поднял свою задницу и поехал в тот район. В течении 5 месяцев он работал, унижался, добиваясь строительства парка перед более высокопоставленными лицами управляющих, из которых никому этот парк не сдался. Но в конце концов, он был построен. Картина исследует вопрос “зачем?”, для жизни отдельного человека, и “как?” для его счастья. Он говорит, что мы привыкаем к чему угодно, но сильнее всего к жизни. И что на самом деле каждый из нас в положении Ватанабэ, не важно через 5 месяцев или 150 лет - ты умрешь. Что после тебя останется, кроме проведенных дней на работе?

Это замечательное кино хочется отнести к тем ценным произведениям искусства, что остаются с тобой на всю жизнь, не в мыслях, так в подсознании. Из всех искусств, по мощи воздействия, кино кажется прямолинейнее и поверхностнее, особенно в сравнении с музыкой и литературой. Текст глубже раскрывает невидимый нам внутренний мир героя, музыка прямо говорит на языке души. Но Акира Куросава доказывает, что из любого правила есть исключения, и в кино встречаются подлинные шедевры, они, словно хороший текст или мелодия, впечатываются в твой внутренний мир. Зачастую классика кино вторична к литературе, лучшие фильмы — это экранизации, и они используют уже выстроенную драматургию. «Жить» (1952) Акиры Куросавы по Толстому, наряду с «Идиотом» (1951) по Достоевскому, и тут являются исключением из правил и являют примеры, может быть, удачнейших экранизаций в истории кино, причем Толстого автору удалось удачно дополнить и, на мой взгляд, даже превзойти. Вообще, пройти мимо кино Куросавы как явления будет большим упущением. Куросава — подлинный художник, патриарх и классик кинематографа, — это отдельный мир и язык, а его «Жить» задевает самые тонкие и важные струны и нервы души. В «Жить» Куросава использовал драматургию Толстого, повесть «Смерть Ивана Ильича». В пору написания этой повести художник Суриков спустил Льва Николаевича с лестницы: прекрасная жена Сурикова, Лиза, умирала, и Толстой ходил списывать процесс умирания с угасающей на его глазах натуры... Настолько близко граф хотел приблизиться к смерти. Повесть получилась роковой, мрачной, осадок после прочтения остаётся горький — разумеется, так автор и задумывал. Сюжет «Жить», напротив, не лишён надежды и радости, хотя тема смерти раскрыта так же цепляюще и обличающе для зрителя. Сюжет кратко: Зарождающийся мегаполис Японии. Офисный клерк Канжи Ватанабэ живёт под девизами: «Ничегониделание в этом мире — лучшее средство удержаться на одном месте», или: «Я сам из тех, кто спрятался за двери», «Я добрый, но добра не сделал никому» (из песни Константина Никольского). Но вот Ватанабэ узнаёт диагноз — рак желудка, узнаёт, что остаются считанные дни его жизни. Ватанабэ переживает шок, и в конце концов с ним происходит метанойя (греч. u???) — «перемена ума», хочется сказать, даже покаяние в полном христианском смысле. Надо отметить, что всего этого уже нет у Толстого. В сравнении с Куросавой, в тексте про Ивана Ильича душно. После недолгих мучений и осмысления Ватанабэ произносит: «Я не могу позволить себе возмущаться или ненавидеть людей, у меня нет на это времени», — и начинает действовать. С этого момента наряду с роком смерти в фильме зарождается тихая радость, по мне, так радость Воскресения. Преображённый умом Ватанабэ начинает менять мир вокруг себя, начинает делать добрые дела, у него открыты глаза: «Несчастье открывает человеку глаза, и жизнь предстаёт перед человеком такой, какая она есть», «Люди такие дураки, лишь столкнувшись со смертью, они начинают понимать, что жизнь прекрасна». Сюжета уже хватает на уровень произведения на века, но Куросава, оставив далеко позади увещевания Толстого о смерти себя любимого, идёт ещё дальше: — Куросава устами своего героя продолжает радостно утверждать, что жизнь прекрасна. — Куросава добавляет рефлексию на последние дни жизни Ватанабэ со стороны общества, и это потрясающе глубокое наблюдение, отражающее людей. Огромная часть общества не может переварить преображённого умом героя, часть упорно не верит в его добрые намерения и дела, и даже свидетельства людей, которым он помог, не помогают им узреть очевидное. Преображённый умом Ватанабэ — пример подлинного праведника, который становится костью в горле. И даже очевидные его добрые дела, отражённые в бетоне (он делает детскую площадку для детей), ни о чём не говорят его врагам — злым людям. Зло затмило их сердце и взгляд, но у Ватанабэ нет времени, чтобы их осуждать. Ватанабэ — святой, а люди, сталкиваясь с ним, лишь обнаруживают своё нутро, злое или доброе. В конце герой, обретший мир в душе, поёт песню гондольера «Гондола но Ута» вот некоторые строфы из нее: жизнь коротка влюбляйся дева, прежде чем багровое цветение исчезнет с твоих губ, прежде чем потоки страсти охладят в тебе потому что нет такой вещи, как завтра жизнь коротка влюбляйся дева, прежде чем вороньи локоны начнут угасать, прежде чем пламя в твоём сердце начнёт потухать