Люмьер и компания

И почему Я не удивлен, что лучшие работы принадлежат Виму Вэндерсу и Дэвиду Линчу? - Впрочем, чего греха таить, ради них и был назначен просмотр данного проэкта, который, должен заметить, удался на славу. Было любопытно увидеть столь мастистых режиссеров в деле.. Увидеть их технику, отношение, исполнение.. Главное - идею. Музыкальное сопровождение в работах на высочайшем уровне, как и сам подход к съемке. Подкупает душевность, простота и откровенность людей имеющих вес в мировой киноиндустрии. После просмотра остается чувство, будто побывал в хорошей компании давних знакомых. Людям ценящих достойное кино и тех кто его создает - рекомендуется.

В чем магия фильмов братьев Люмьер? Ведь запечатлены, вроде бы, бытовые мелочи, самые простые вещи, самые случайные люди. Ни сюжетов, ни актеров. Но смотришь - и не оторвешься. Помимо того, что с них начался век кинематографа, есть в них что-то еще особенное, неповторимое. Ощущение неподдельной жизни, которую только-только приручили два брата-гения: поймали и обессмертили на первых кинопленках. Она, эта схваченная жизнь, еще не знающая камеру, непривыкшая к ней, предстала тогда наиболее искренней и хрупкой. И вот через сто лет сегодняшние режиссеры решили своеобразно отметить и запечатлеть юбилей кинематографа. 'Люмьер и компания' - это уникальный эксперимент, соединивший 40 режиссеров из разных стран и с разных континентов. Каждому была дана та самая камера братьев Люмьер и 52 секунды на кино. Вышло что-то удивительное. Каждый фильм стал неповторимым и абсолютно авторским. Впечатление от просмотра самих короткометражек напоминает чем-то впечатление от чтения хороших стихов. Действительно, вышли этакие киностихи. В каждом есть идея, мысль, а 'между строк', перекладывая на кино - двадцать пятым кадром, во всех работах - признание в любви кинематографу. Соединила всех в этом проекте все-таки не легендарная кинокамера, а именно любовь к тому делу, которому все 40 творцов посвятили свою жизнь. Фильм состоит не только из короткометражек в 52 секунды. В нем также есть документальная часть, которая точно не менее, если не более интересна. В ней это признание в любви не 'между строк'. Оно в глазах, в улыбках режиссеров. В том, как они смотрят на камеру Люмьер, как они изучают ее, как возят на коляске, заменяя рельсы, как аплодируют вместе со всей группой при окончании съемок, как смеются словно дети, получившие самый заветный подарок на день рождения. В них, в каждом, вообще многое сохранилась от детей. Этот безграничный авантюризм, желание создать свой мир, придумать, рассказать...наверное, эта профессия такая, в которой люди остаются немного детьми. Все они рассуждают об этой своей удивительный профессии, отвечая на несколько вопросов, заданных за кадром мелодичным женским голосом. Их одухотворенные влюбленные лица выдерживают любую крупность, потому что, пытаясь ответить на эти вопросы, они становятся наиболее настоящими. Ответы, правда, далеко не всегда развернутые или хотя бы просто внятные. Режиссеры часто теряются после самого примитивного вопроса, который наверняка задавался им не раз за всю творческую жизнь - 'Почему вы снимаете кино?'. Сколько раз задавался, а не раз не ответили чего-то толкового, такого же рационального, созвучного самому вопросу. И вот кто-то улыбнется, кто-то отведет взгляд наверх, кто-то опустит голову, кто-то, наоборот, посмотрит пристально прямо в камеру - мол, неужели по мне не видно - почему? При вопросе 'Смертен ли кинематограф?' вдруг очень серьезно задумаются, взгрустнут, будто речь идет об их собственной смерти или смерти близкого, любимого человека. Большинство решит, что да, смертен. А сам фильм, возможно, докажет как раз обратную точку зрения. Ведь прошло уже сто лет, как прибыл поезд, а кино, не то что меняется, развивается - это понятно и естественно. Но парадокс как раз в другом: в том, что спустя век люди также заворожено смотрят на снятых первой в истории кинокамерой влюбленных, ребенка, пытающего сказать слово 'папа', на танец красивой девушки, на суету улиц...суть не изменилась ни на йоту. Те же люди, счастливые и несчастные теми же чувствами - только одежда поменялась и пейзажи сзади стали более индустриальными, те же дети, те же суетливые улицы - только машин больше и некоторые дома оклеймованы Макдональдсом. Вот эта статика человеческой природы, это бессмертие чувств и дают возможность думать, что и кинематограф бессмертен до тех пор пока не изменится само человеческое нутро. Но не буду далеко отходить от конкретного кино, вдаваясь в рассуждения на абстрактно-вечные темы. И, возвращаясь к сути самого фильма, хочется отметить, что он абсолютно точно ориентирован на определенную аудиторию. Эта аудитория настоящих киногурманов - людей, по истине любящих кино, возможно, даже работающих в кино. По крайней мере, людей для которых имена всех сорока режиссеров окажутся говорящими, которые ознакомлены с творчеством каждого из них и смогут оценить то, как умело каждый из творцов остается именно собой, отмечает своим неповторимым авторством даже крошечный фильм в 52 секунды. Впрочем, я не могу похвастаться знанием всех 40 режиссеров, но те, кого узнала остались совершенно в своей стилистике. Это и пугающе-фантастический Дэвид Линч, и философки-неторопливый Андрей Кончаловский, и задумчивый, немного отвлеченный от реальности Питер Гринуэй...В общем, в фильме 'Люмьер и компания' создана некая собственная киноазбука, которую необходимо знать, чтобы понять все тонкости произведения. И, ссылаясь на собственный пример, могу сказать, что кино мотивирует изучить эту киноазбуку и повышать свой культурный уровень, чтобы дотянуть до того, который запрашивает фильм. Впрочем, для людей, любящих кино, но недостаточно в нем разбирающихся, фильм будет ценен именно той детской непосредственностью, откровенностью, о которой я писала выше. Признание в любви прочитается и без нужной азбуки.