Фараон

По времени съёмок фильма впечатляет настойчивость и титаническое трудолюбие, без которых снять такое масштабное полотно не получилось бы. Несмотря на однотипные унылые ландшафты из песка, камней и пыли, – словно ничего лучше и красивей в Египте тех лет не было, – действие во многом происходит на фоне и внутри гигантских декораций. Видно по всему, что денег на создание фильма не пожалели. Выглядит очень впечатляюще, даже при нынешних возможностях. Центральная нить сюжета – в противостоянии молодого фараона формально подчинённым ему жрецам, но которые фактически руководят всеми делами. Интриги, заговоры, предательства, провокации, подстрекательства и подкуп, – в ход идут любые средства, но фараон во многом связан в своих возможностях в сравнении со своими противниками. Открытая концовка не так важна, как наглядная демонстрация внутренних процессов во властных кругах, и подтверждения тезиса, что власть никогда не бывает абсолютной. Неплохо показана психологическая зависимость мужчины от злого женского языка, как легко женщине удаётся вывести из равновесия мужчину, а иногда и заставить действовать во вред себе. На мой взгляд, это лучшее место в фильме, потому что оно наиболее близко и наглядно для понимания любому зрителю, вместо скучных витиеватых разговоров об интригах и коварных планах, или ещё более скучных «военных манёвров». Убедительно выступила в своей роли молодая Барбара Брыльска, и остальные тоже были хороши. Единственная претензия – к постановке, потому что многие сцены получились необоснованно затянутыми. И массовые сцены часто хромали нарочитым упрощением. Вывод. Отличный фильм для своего времени. Сейчас смотрится скучновато.

Роман, к сожалению, пока что не довелось прочитать, но если предположить, что экранизация отображает те же идеи, что лежали в основе первоисточника, то смелость основных тезисов 'Фараона' не может не поражать. Очевидно, что Болеслав Прус не первооткрыватель наблюдений о действительной роли фараонов в общественной иерархии Древнего Египта. Но лично для меня, как для человека, не обладающего столь глубокими познаниями в области истории представленного государства, данное произведение переворачивает те каноничные образы, которые привязаны к сознанию со времен школьной парты. Образ фараона как носителя безграничной власти, воплощения бога в мире смертных, превращается в образ выражающий исключительно волю жреческую. На самом деле, при утопическом раскладе, это не сильно противится уже существующей и общепринятой логике. Жрец - язык бога в нашем бренном мире, говорит и действует в соответствии со словом божьим. Фараон - олицетворение бога в наиболее понятной для народа форме бесконечно мудрого властителя. По факту - да - язык жреца, не бога. Но если в этой цепочке не заметить жреца, то все складывается в привычную картину. Так бы оно и было, если бы фараоны и жрецы не обладали собственной волей, которая подчас совершенно не складывается, ни с планами богов, ни с планами друг друга. Фараон предстает молодым и несмышленым юношей, которого бросает от желания к желанию, начиная с самых простых и общечеловеческих, заканчивая высокими и грандиозными. Ни о каком божественном образе мудрейшего правителя и речи не может идти. Здесь имеет место быть абсолютно бессистемный молодой ум, который бесконечно ищет славы, богатства и удовольствий. Каждый правитель, пожалуй, мечтает стать великим. Молодой и смелый (или глупый) правитель готов пойти на это путем строго радикальных методов. Например, развязать войну с государством, армия которого многократно превышает твою собственную, а на подготовку к этой самой войне взять в рост у соседнего государства, в тот момент, когда в твоей казне только пыль да песок. Вес титула, который олицетворяет его с богом, для молодого правителя неподъемный. Он будет искать пути и методы тотчас же подтвердить его не только словом, но и делом, не осознавая, что мудрость и взвешенные решения правителя намного ценней череда случайных и импульсивных побед в войне. Картина рассказывает нам, что фараонам, в целом, был свойственен подобный характер мышления. '-Здесь меня всегда охватывает изумление и скорбь. Раньше я думал, что вступив на престол воздвигну нечто более величественное, чем пирамида Хеопса. Но откуда взять столько денег и людей? -Не завидуй Хеопсу, господин. Свою гробницу фараон строил 30 лет. А какая польза от этого труда? Кого он излечил? Накормил? Одел? Гробница Хеопса унесла жизни полумиллиона людей. А сколько крови? Слез? Страданий? -Дело не в том, нужны ли пирамиды, а в том, чтобы воля фараона, раз высказанная, была исполнена. Да, Пентар, пирамида не гробница Хеопса, а воля Хеопса. -И ты, господин, хотел бы таким образом утверждать свою волю и могущество?' Фараон - это правитель, который как будто - то бы сам себе постоянно доказывает, что он достоин носить это звание. Это правитель громких и кровавых побед. Не важно над кем или чем. Самая большая пирамида, самая кровопролитная битва - не важно. Поддержание статуса бога - это дорогостоящее мероприятие. При всем при этом, абсолютно очевидно, что подобный формат поведения каждого очередного правителя, более чем устраивает жречество, которое - то по сути и является источником реальных решений и власти. Давая фараонам возможность закрывать свои базовые потребности в удовлетворении собственного самолюбия, помогая найти правильные пути для достижения подобных целей, они продолжают быть всегда рядом и внедрять в процессы государственного уклада свою волю. Ужасен для жреца оказался тот фараон, мысль которого, в какой - то момент вырвалась за пределы чесания собственной значимости и обратилась к народу. Захотел он пожалеть народ, наградить его и возвысить за все те тяготы и лишения, что пришлось ему вытерпеть за благополучие страны и, собственно, фараона в частности. Именно такую ситуацию моделируют авторы, а через призму подобных условий и открывается истинная сущность древнеегипетского жречества в действиях которых, немаловажным аспектом оказывается не только удержание позиций государства на внешней политической арене, но и сохранение рабовладельческого уклада внутри страны, даже при обстоятельствах, отрезающих данную необходимость. Возвысить народ один раз, значило бы возможность возникновения этого события снова. А там и знания просачиваться начнут. Сила же этих самых знаний очень доходчиво демонстрируется в фильме. Картина подтверждает многие уже известные тезисы про знания и власть, а самое главное, заставляет задуматься о существовании подобных алгоритмов управления в современном мире. Бережно храните свою любовь к нашим симпатичным фараонам.