За холмами

Не многие знают: в основу фильма легло журналистское расследование Татьяны Никулеску Бран, когда-то возглавлявшей румынское подразделение «BBC World» в Бухаресте. То, что было описано Татьяной в документальных очерках, позже трансформировалось в сценарий Кристианом Мунджиу, одним из основоположников румынской новой волны. Мунджиу, придерживаясь привычной манеры съёмки, выработанной в своём каннском хите 2007 года «4 месяца, 3 недели и 2 дня», рассказывает ещё одну историю о двух подругах: теперь действие перенесено в провинциальный монастырь, подруги имеют более близкую (считай, интимную) связь, а акт спасения и самопожертвования обретает иную окраску. Алина и Войкица (или Войчита, если следовать синописису) покинули приют по отдельности: одной удалось уехать в Германию за лучшей жизнью, другая ушла в служение Богу. Возвращение Алины порождает конфликт, в который поневоле втягиваются все окружающие, но режиссёру, прежде всего, удаётся растянуть период адаптации девушки, погружая зрителя в созданный на экране мир. Степень приверженности реализму здесь уникальна: без оценочных суждений и излишнего акцентирования на религиозных предрассудках, мы плавно, неторопливо доходим вместе с героями до точки кипения, грядущей стать взрывом. К подобному почти нет никаких предпосылок – всего лишь полярность взглядов, поначалу лишённая радикального неприятия. Мунджиу показывает монахинь и святого отца обычными людьми, заигравшимися в придуманный ими спектакль. Они не монстры, не дьявольские приспешники, но проблема именно в этом: благие намерения, проявленные против чужой воли, всегда неизбежно открывают врата ада. Пока каждый остаётся на своей позиции, не препятствуя иному мнению, диалог выстраивается комфортно и прямолинейно. Ты не ждёшь никакого подвоха. Стоит родиться протесту – система даёт сбой. Это тоже вечное правило, действующее в любой иерархии. Чтобы накалить противостояние и столкнуть лбами два разных полюса, совсем не обязательно красить одних – белым, других – чёрным. Здесь «белые» – все без исключения (до определённой поры). Тем интереснее наблюдать, как ситуация постепенно меняется, лишая обе стороны первоначального равенства. Кто не сомневался в своей непогрешимости, выставляя напоказ способность к свершению добра и упрекая «неверных» в отсутствии оного, падёт на самое жуткое дно. Тот же, кто считался грешником, но обыденностью своих ежедневных поступков беспрекословно доказывал причастность к званию Человека, умея бескорыстно любить и отдавая всего себя ближнему, либо окажется жертвой собственной страсти, либо продолжит влачить существование, избавив себя от опасности общения с Богом и «ему подобными». Трагедия выйдет наружу в любом случае, потому что персонажи фильмов данного автора всегда идут до конца – как в убеждениях, так и напрямую. Компромисс для них – дело временное, очередная ступенька к пропасти. В концепции мировоззрения, заданной Мунджиу, реальность всегда побеждает мифическое. Так повелось с дебютного «Запада», где мечты влюблённых разрушились чередой неслучайных случайностей. Вспомним ещё, что выкидыш из «4 месяцев…» тоже является в некотором роде мифическим: это – маленький комок homo sapiens, который никогда не вырастет и не проживёт ни секунды. Так решила реальность в лице Чаушеску с его режимом и запретом абортов, подпольного доктора и двух отчаявшихся студенток. В «За холмами» сам Господь – мифичен по своей сути: в него веруют, ему поклоняются, к нему обращают молитвы и ради него бьют челом в пол. А потом возникает цивилизация, вся такая грешная и ужасная, куда, как только Господь недостаточно помогает, спешно обращаются монашки во главе с отцом: в основном за медицинской помощью или покраской церкви. Никому из них не удаётся полностью избавиться от мирского: всякий раз мирское приходит в обитель, опрыскивает её капиталистическим ядом, а в конце и вовсе поглощает с потрохами. Реальность вновь оказывается права. Также режиссёр хорошо обращается со скрытым эмоциональным состоянием героинь: иногда их поведение предстаёт нелогичным или невыносимым, но к любому срыву или иному проявлению чувств ведут свои ниточки из прошлого. Алине и Войкице не раз удаётся поговорить начистоту: несмотря на присутствие посторонних и навязанные ограничения, шанс девушек быть вместе исполним. Другое дело, что их пребывание здесь, на холме, будет совсем не тем, каким могло быть за границей. Мунджиу возвращается к вопросам, поднятым в «Западе»: о том, где человеку жить хорошо и хорошо ли жить, изменив себе и себя. Мы не можем залезть в голову ни одной из подруг, но лихо воображаем, что они испытывают на самом деле, даже когда со стороны кажутся смиренными, покорными, безропотными. Алина, погрязшая в тихом религиозном омуте, вскоре наводит шороху, а Войкица меняется с ней местами и теперь сама оказывается в чужеродной среде. Когда же происходит самое страшное, «Алиной» становится весь монастырь – лишний в системе ценностей цивилизованного мира. Несмотря на затянутость и некоторую сюжетную предсказуемость, фильм остаётся отличным представителем своего жанра за счёт правильной расстановки акцентов, глубокой проработки характеров персонажей и мира вокруг них, в целом – детального погружения в материал. Если первую половину сеанса ещё могут возникнуть сомнения, что история двух подруг способна задеть за живое, то в период кульминации они должны естественным образом отпасть в небытие. Конечно, по степени сенсационности и оригинальности «За холмами» во многом уступает «4 месяцам, 3 неделям и 2 дням», однако профессионализм Мунджиу сей факт никак не дискредитирует. Обыденность зла, показанная здесь, поразительна в своей простоте. Конфликт «мифа» и «реальности» накалён до предела, даже если кажется, что на видимой инициативе его вовсе нет. Люди вновь становятся пешками в играх высших сил – но это лишь одна из возможных версий. Другая – что высшие силы есть пешки в играх людей, которым никогда за историю человечества не разобраться, где правда. 8 из 10

В следующем своем фестивальном хите «За холмами», мимо которого никак нельзя пройти в нашем исследовании, Мунджиу избирает вроде бы необычную для «новой румынской волны» мишень для критики – ортодоксальное христианство, вернее его институционализированный, церковный вариант, используя для кинематографического описания вновь, как и в «4 месяцах…» две противоположные модели поведения – конформистскую и бунтарскую. Безусловно, правы те, кто считает «За холмами» антиклерикальной картиной, но помимо этого аспекта Мунджиу снял еще и выдающееся в своем роде кинематографическое обвинение духовной пассивности, лишь выдающее себя за благо для человека, но им сущностно не являясь. Отяготив картину косвенно подразумеваемой гомоэротической тематикой, постановщик попал точно в цель современных фестивальных трендов, показывая неравный поединок бунтарки-лесбиянки и с косным монастырским укладом. Справедливости ради стоит сказать, что Мунджиу не стал демонизировать монахинь и священника, показав их в целом хорошими людьми, озабоченными, правда, не столько духовными, сколько хозяйственными вопросами, но от этого не становящимися менее нравственными. Главная их проблема – в том, что они не привыкли думать своей головой и задавать неудобные для себя вопросы, их вера приносит им покой, но она как-то нарочито благостна, она не прошла горнило испытаний и сомнений. Именно пассивность сделала этих в общем-то хороших людей столь боящимися любых серьезных трудностей (кроме хозяйственных). На их фоне Алина – живой человек, сомневающийся и задающий вопросы, и тот хаос, который она вносит в жизнь монастыря и души монахинь, в конечном счете пробуждает в хотя бы одной из них живую личность. Мунджиу не осуждает веру и тем более Бога и Церковь, он скорее показывает и в новой форме развивает то же противоречие, которое с таким блеском обозначил в «4 месяцах…» - несовместимость активной целеустремленности и боязливой пассивности при построении человеком как своей жизни, так и общества. Быть может, сам того не ведая, Мунджиу дает ответ на вопрос, почему бывшие комсомольцы и партийцы после крушения соцлагеря (а, возможно, и уже на его закате) побежали в храмы, крестились и сделались верующими: они спрятали свою трусость, безынициативность и безответственность под маской благочестия, променяв одну веру (в партию и социализм) на другую (в Бога и Церковь). Потому обитатели монастыря у Мунджиу в таком ужасе, когда начинается беснование Алины – они просто не привыкли к обостренным духовным конфликтам, сами их не прошли, сначала они были под «крылышком» партии, а потом - у Церкви, война с дьяволом внутри себя и мира им незнакома. По этой причине так удалась Мунджиу сцена формалистского перечисления грехов по книжке, когда надо просто отметить номер греха, а не напрячь все духовные силы, чтобы осознать его. «За холмами», рискну сказать, - кино не против Бога и не против Церкви, оно против пассивности в духовной жизни, против страха при столкновении человека со злом, оно – о беспомощности слабых, боязливых людей, бежавших в монастырь не для войны с дьяволом, а от бед житейских, бессилии тех, кто поверхностно и благостно-елейно принял христианство и потому может лишь угробить дело по спасению ближнего, а не выполнить его. Конечно, в связи с темой экзорцизма вспоминается фильм Фридкина, в котором тоже режиссер показывает вроде бы торжество зла и слабость служителей Церкви ему противостоять. Однако, в «Изгоняющем дьявола» молодой священник все же в финале обретает веру и приносит себя в жертву ради спасения бесноватой девочки. У Мунджиу же история изгнания беса (хотя перед нами – все же психическая болезнь: Алина слышала голоса, и ей помогали прописанные таблетки) приводит лишь к появлению еще одного богоборца – человека, решившего думать своим умом, а значит именно он (вернее она) ценнее в глазах Бога, чем сотни пассивных формалистов, а значит для этого персонажа возможен выбор в пользу активной, трезвой веры, не боящейся задавать вопросы. «За холмами» - важный этап в развитии кинематографа «новой румынской волны», по-новому, необычно и оттого не менее убедительно, чем «4 месяца…» и ленты Пую, осмысливающий последствия внедрения социализмом особых моделей поведения и мышления, которые, как оказалось, не изжиты и до сих пор, и, что особо опасно, могут быть перенесены, как показывает Мунджиу, и в христианскую жизнь.