Еврей Зюсс

«Еврей Зюсс» - знаменитый нацистский пропагандистский художественный фильм, демонстрировавшийся в своё время в связке с запрещённой у нас по 'экстремизму' документалкой «Вечный жид». О «жиде» как-нибудь в другой раз, а сейчас несколько тезисов о «еврее». 1. Заглавный герой Зюсс Оппенгеймер - офигенный! Мариан создал потрясающий образ – отталкивающий и притягательный одновременно. Уже только ради него фильм достоин просмотра. 2. Отрицательные персонажи картины на голову выше положительных. И тупой жирный герцог, и хитро-мерзкий фактор Леви – убедительно хороши в своих эпостасях. В то время как положительные герои – ну картонка картонкой, особенно этот женишок Фабер – примитивен до отвращения. 3. С художественной точки зрения фильм слаб, причём совсем не из-за пропагандистской составляющей. И даже не из-за картонности положительных персонажей, хотя это и важный момент. Дело в том, что там просто поразительная основная идея (и она не антисемитская, вовсе нет): абсолютная монархия французского образца (Герцог) – плохо, а зато пережиток феодализма - коллегиальное олигархическое правление, демагогически прикрывающееся интересами народа (Совет) – хорошо. Мало того, что это абсолютно не так с исторической точки зрения, так ещё входит в прямое противоречие со знаменитым «одна страна-одна нация-один вождь». Как такую ересь поощрял лично доктор Геббельс – просто ума не приложу! 4. Фильм смотреть однозначно, как документ эпохи – раз, ну и из-за собственно «еврея» - два. 6 из 10

Восьмисвечник вместо семисвечника, освещающий звезду Давида уже в первом кадре – то ли осознанное небрежение к еврейской культуре, то ли банальное невежество – открывает один из самых примечательных фильмов, снятых в эпоху Третьего Рейха. Экранизация исторического романа «Еврей Зюсс» писателя-гуманиста Лиона Фейхтвангера (да-да, представителя той самой нации), написанного в начале 1920-х – небезынтересное детище немецкого кинематографа и филигранно исполненный продукт национал-социалистической пропаганды. Обвинять вечно оскорбленный народ во всех смертных грехах, подтверждая словесную неприязнь погромами Хрустальной ночи и безапелляционностью Нюрнбергских расовых законов в условиях тоталитарного государства довольно просто. Снять в тех же условиях сравнительно тонкую и вдумчивую агитацию, завернутую в красивую костюмно-историческую кинообертку – несколько сложнее. 1733 год. Зажиточный торговец Зюсс Оппенгеймер легко добивается расположения свежевступившего в должность герцога Карла Александра, соблазнив недалекого, но властного правителя красивыми побрякушками. Едва коснувшись теплого кресла министра финансов, он начинает заниматься методичным присвоением чужих земель, расширением сфер влияния, сутенерством высокого этикета и рвущим брачные узы смертоносным удовлетворением плотских потребностей. Нежелательный национальный элемент, проникший в город по подложному паспорту, овладевает контролем над денежками гоев и строит далеко идущие планы по культурно-экономической экспансии своих сионистских друзей. Планы, по законам Третьего Рейха, заведомо обреченные на провал. Ибо, как потом скажут уже при другом тоталитарном режиме, бьют не по паспорту, а по морде. Грязные евреи будут наказаны, – поют пропагандисты фюрера. Но на деле все чуть интереснее. Медаль сия не была бы столь драгоценной, если бы не имела обратной стороны. Ведь хвалебная песнь антисемитизму, по иронии, кокетливо взывает к жалости и состраданию не меньше, чем те самые, с пейсами, которых обычно в подобном поведении упрекают. И тем более издевательски парадоксальным выглядит тот факт, что хитрый тщеславный жид, стараниями Фердинанда Мариана, своей экспрессией, многоликостью и актерской убедительностью бессовестно втаптывает в грязь едва ли не всех остальных собранных в картине артистов, вместе взятых. Эти блестящие глазки с прищуром, эти лисьи увиливания и едва заметные повадки алчущего хищника – великолепный в своей достоверности собирательный образ опороченного Агасфера, врага белого человека номер один, нарисованный в сознании немцев Гитлером и Геббельсом. И образ этот начертан на экране не примитивными ужимками и плохо замаскированной гнильцой, а затаенной, мистической, древней силой и пугающе живым расчетливым умом. Даже однозначный финал истории в этом свете выглядит каким-то даже нелогичным, подернутым налетом навязанной идеологической установки, извращающей истинное положение вещей в сторону атлетично сложенного арийского оптимизма. Кино притом пропитано не столько ненавистью, сколько страхом – возросшей в глубинах истории сакраментальной ксенофобией в отношении избранной богом нации. И открыто, без стеснения, пусть и прикрываясь тогами презрения и евгенических парадигм, признаться в оправданности этого страха можно было, пожалуй, только тогда и только там. Потому что здесь и сейчас это подпадает под статью 282 УК РФ. Впрочем, «Еврей Зюсс» не фигурирует в списках экстремистских материалов, зато занимает уютную нишу в ряду кинематографических памятников важнейшего периода мировой истории, и это в наши дни кажется приятным недоразумением. Были мысли и были действия. И можно сколь угодно дискутировать на неудобные темы, но у этих мыслей и действий были свои причины. Черные или белые, весомые или нет – каждый судит по-своему. Можно сколько угодно вычеркивать факты и персоналии из учебников, но стереть из памяти человечества их невозможно.