Соломенный щит

Нинагава является влиятельным человеком в японской политике и главным по экономическим связям. Его внучку убивают. Подозреваемый — Киомару, у которого есть судимость за нападение и убийство девушки 8 лет назад. Через три месяца после убийства Нинагава размещает объявление в трех крупных японских газетах: «Пожалуйста убейте этого человека — Киомару, и я заплачу вам 1,000,000,000 иен в качестве награды». Я удивилась, узнав что режиссером этого фильма выступил Такаси Миике, конечно я знакома с его творчеством столь разным и непохожим, что не сложно догадатся, Миике является действительно талантливым режиссером. Но этот фильм представлен, не как истоинное, японское кино, а кино приближенное к западному стилю. Это чувствуется абсолютно во всем, его стремление добавить зрелищности и эффектных сцен, это подтверждают. А вообще если честно, картина мне напомнила фильм 'Спецназ города ангелов' с Колином Фаррелом, только там было спасение бандита, а тут убийство преступника. А в общем, фильм такой же, полицейские во имя правосудия защищают преступника, а весь город устраивает на них охоту. Конечно, режиссер хотел и сохранить азиатские черты фильма, добавив больше философских сцен, умозаключений, разговоров по душам. Но в данном контексте, мне показалось это излишнем, так как картина лишилась зрелищности. Когда идет крутая сцена, погоня, стрельба, взрывы и расстрелы, то внезапно все это вдруг пропадает и начинается 10 минутная болтовня, совсем разбивающую предудущие экшн сцены. Таким образом фильм лишился и динамичного развития сюжета, и философской истории о неизбежном наказании и всеобщего прощения. Тацуя Фудзивара, удивил в роли Киомару, не привыкла видеть его на второстепенных ролях, к тому ж сумасшедшим преступрником без чести и морали. Не знаю как далась ему данная роль, но с ней он справился отлично. К тому же он вновь перетянул все внимание от главных 'добрых' героев. Цутому Ямадзаки, в роли Нинагавы, смотрелся так же убедительно, как и Татсуя. Их противостояние и их разговор, стал самым знакомым диалогом во всей картине, поэтому считаю, его таким же главным героем как и Татсую, тем более без его дерзкого предложения, не было бы и самого фильма. Группа полицейских, охранявших преступника, разношерстная компания, которая представлена не столь известными актерами, но они старались, хотя было видно, что местами они очень переигрывали. Также меня совсем не впечатлили их эмоциональные рассказы, про их семьи, было в этом нечто искусственное и надуманное. Не прочувствовала также и историю главного героя, который был образцово показательным офицером, и который исполнил свой долг. В общем, оценивая данный фильм 'Соломенный щит', могу отметить что фильм, меня не зацепил, наверное потому что как боевику ему не хватило зрелищности и динамичности, при неплохой картинке и масштабности происходящей погони. Также провисала драматическая линия, постоянно прерываясь истошными криками убийц и полицейских. Фильм не удивляет, не дает пищю для размышления, не вызывающий эмоций. 6 из 10

С несовершеннолетней внучкой известного и очень влиятельного японского политика Нинагавы жестоко расправляются неизвестные. Главным подозреваемым становится некто Киомару, ранее имевший судимость за аналогичное преступление. Медленно двигающееся колесо правосудия вынуждает Нинагаву на крайние меры, которые в итоге породят еще большее количество невинных жертв. Знаменитый японский киномультиинструменталист Такаши Миике, начиная с середины нулевых годов, в своем многогранном и многожанровом творчестве стал куда как более осторожным и даже политкорректным. Некогда главный любитель бесцеремонного визуального эпатажа, рассказавший о Визитере и Кинопробе в отливающих густой багровой кровью тонах, постоянно балансировавший на грани между авторским радикальным кино и развлекательным мейнстримом, ныне уже общепризнанно стал мэтром и с каждым новым его фильмом постмодернистские трансгрессивные кошмары сменяются замысловатыми, но уже более академичными картинами без явной изощренности. Последней на данный момент режиссерской работой Миике стал представленный на Каннском кинофестивале фильм «Соломенный щит», громко освистанный достопочтенными критиками после просмотра. Как и предыдущая работа мэтра Миике-сана, «Уроки зла» 2012 года, «Соломенный щит» является исключительно жанровым образчиком и к тому же еще и экранизацией одноименного бестселлера Казухиро Киучи 2004 года. Без явного наличия постмодернистских игрищ, Миике ловко конструирует в ленте интригующий и завораживающий сюжетный лабиринт, затягивая зрителя в плотную паутину человеческих взаимоотношений и разыгрывая перед ним экшен-драму о жестокой мести и высокой цене жизни человека. Правда, в определенные моменты и главный антагонист в исполнении актера Цутому Ямадзаки уподобляется своему протагонисту, на которого он натравил целый город. Месть его ослепила да так, что конца и края ей, похоже, не видно, а поиск справедливости и истины привел главного героя, Нинагаву, на тропу бессмысленной жестокости, за которой лишь следует обрыв и деструкция морали. Жертва сторицей будет в фильме отомщена, но не высока ли цена одной жизни?! Определенно напрашиваются параллели и с «трилогией мести» Чхан Ук Пака, и с фильмом «Рай и ад» Куросавы, однако данная лента не имеет столь сильных гуманистических позиций и склонна лишь констатировать факты, предлагая зрителя выбрать ту или иную сторону в дуэли морали и этики. Конечно же не все в фильме прекрасно и совершенно. Исключительно жанровая принадлежность фильма погрузила его в болото шаблонов и подчас излишнего и неуемного пафоса; сюжет не всегда отличается цельностью, а характеры персонажей второплановых страдают отсутствием всякой жизненности. Иногда кажется, что фильм превратится в типичный зловещий для Миике карнавал гротескных девиаций и насилия, но в итоге все девиации сокрываются за изящными намеками, а насилие оказывается по-тарантиновски стильным. Проскальзывает и некоторая трагическая театральность актерской игры, благодаря которой «Соломенный щит» не всегда воспринимается адекватно, хоть и отсылает к классическому азиатскому олдскулу с его гипертрофированной актерской манерой исполнения. Нашлось место в картине и аллюзиям на темы всечеловеческой жадности и алчности, толкающей на путь самоуничтожения и кровавого безумия и даже политические аллегории тоже присутствуют. Впрочем, всю эту тяжеловесную мораль Миике упаковал в нетривиальную оболочку сугубо жанрового фильма, в котором, однако, перманентно личная и семейная драма сменяется эффектным кровавым боевиком, а боевик в свою очередь превращается в психологический триллер. Фильм совсем не так уж обманчиво прост, но в то же время и лишен парадоксальной и типичной для Миике сложности; это скорее новый этап в карьере японского кинографомана, который, наравне с «Уроками зла», языком жанрового кинематографа стремится обобщить социальные и политические процессы в современной Японии