Прости, детка

Я долго пытался придумать открывающую метафору для рецензии, и в итоге понял, что её проще взять из фильма. Вместо того, чтобы голосом учителя рассказывать назидательную историю, «Прости, детка» просто оставляет дверь знакомого дома приоткрытой, а ты нервно стоишь снаружи, смотришь на окна и пытаешься понять, что же происходит. Так выглядит мой любимый жанр неспешных фильмов. Таких, которые не тянут за рукав в попытках объяснить лишнего или преподать урок. Они отходят на шаг и затихают, давая тебе время посмотреть и догадаться. А когда ты наконец догадываешься, то находишь принятие вместе с героями. В центре нелинейного сюжета – молодая преподавательница Агнес. Мы видим её жизнь кусками, будто вспоминаем вещи, которые вспоминать не хочется: с паузами и попыткой где-то не задерживаться слишком долго. В этих кусках прячется тяжёлая, определяющая травма, но фильм не делает из неё «главное событие». Наоборот. Это история о том, как человек живёт дальше, не избавившись от прошлого. И это, наверное, самое честное решение в такой истории. Для дебютного фильма это пугающе взрослая форма. Нелинейная, спокойная, местами почти упрямая в своей тишине. Каждая новая глава будто поворачивает тебя чуть в сторону: дружеские посиделки, потом (тогда) трагедия, и попытка пережить её. Даже когда ты понимаешь, что случилось, фильм умудряется удивлять: иногда больно, иногда смешно, а иногда до слёз трогательно. Ева Виктор (режиссёр и исполнитель главной роли) великолепно воплощает центр истории. Её героиня немного напоминает Фиби Уоллер-Бридж из Дряни, только с другим градусом. В ней меньше язвительности и защитной дистанции, и больше странной, почти неловкой теплоты. Будто она аккуратно положила колючую боль в карман, вместо того, чтобы прятать её на чердаке. Главное достоинство этого фильма про травму – он не пытается травму «вылечить». Нам не предлагают наказать виновников и не обещают, что всё станет хорошо, если найти правильное объяснение. Вместо этого нам показывают, что травме можно выделить место: настоящее, светлое пространство внутри жизни. Рядом с друзьями, рабочими бумагами на стенах или рядом с котёнком, которого ты случайно подобрал. Это звучит просто, но на деле так почти никогда не происходит, потому что мы привыкли «бороться с болью». В другом фильме главной опорой героини была бы терапия, разоблачение или возмездие, а здесь… Дружба. Отношения с подругой Лидией – это, наверное, самое бережное, что есть в фильме. Лидия не требует объяснений и не говорит «ты должна была…», она просто олицетворяет место, в котором можно быть со своим грузом. И это, вы и сами знаете, сильнее любых слов. При всём при этом фильм удивительно смешной. В смысле той абсурдной юморности, которая появляется рядом с болью. Шутки здесь сосуществуют с травмой, чтобы не дать вам с героиней исчезнуть в ней, и в какой-то момент ты думаешь: если человек может смеяться, значит, он ещё живой. Как и любой дебют, это не идеальное кино. Кому-то оно покажется слишком колким, кому-то недостаточно «решающим». Кто-то скажет, что оно слишком умное или, наоборот, слишком неуместное в своём юморе. Но, если честно, именно это и делает его живым, потому что жизнь, боюсь, не укладывается в «правильные» шаги принятия боли. Ну и финал, который работает как тихое касание. Слова «прости, детка» прозвучат здесь одновременно как извинение, утешение и признание будущему поколению (и немного самому себе). Мир может быть несправедливым. Боль может оставаться. Но это не отменяет того, что ты можешь выбирать, как с этим быть. И, наверное, самое важное решение из возможных – не остаться с болью в одиночку. 8,5 из 10 Потому что иногда лечения нет. И нам просто нужно, чтобы кто-то оставался рядом, пока мы учимся жить дальше. Шаг за шагом.

Во-первых, я не понимаю, откуда у этого фильма такие высокие оценки. Во-вторых, в поиске ответа на вышесказанное и прочитав десятки рецензий, не нашёл более точного описания, чем: 'Перестаньте загрязнять искусство вашим мастурбаторским мусором'. Ева Виктор в своем режиссерском дебюте рассказывает историю Агнес, переживающей последствия травмы и пытающейся найти опору, чтобы жить дальше. Однако само событие, запустившее конфликт, не становится центральным в картине, акцент смещен на атмосферу, жесты, взгляды, детали. Проблема в том, что эти детали чаще работают как декоративные символы, чем как драматургические элементы. Для Виктор это дебют в режиссуре, ранее она была актрисой, ютубером и стендап-комиком. Это прошлое явно ощущается в фильме. 'Прости, детка' легко мог бы стать блестящим стендап-моноспектаклем, с присущей жанру самоиронией и язвительными комментариями о травмирующем опыте. Но на экране это превратилось в кинопроизведение, в котором юмор выполняет терапевтическую функцию, но не всегда работает в драматургии. Там, где в реальной жизни сарказм помогает пережить боль, здесь он выглядит как калька с популярных психологических монологов на YouTube. С самого начала нас подталкивают к определенному настроению. Подруга Агнес наугад берет в руки 'Лолиту' Набокова и морщится, прочитав пару строк. Это вырванное из контекста отвращение, как и многие другие мизансцены, работает лишь на создание заданной эмоциональной окраски, но не на развитие сюжета. Взгляды, интонации, случайные детали, словно гипнотический маятник они настраивают зрителя на определенное восприятие, но редко дают ему повод почувствовать это самостоятельно. Ева Виктор словно находит в себе смелость закричать, но боится сорвать голос. Она не называет вещи своими именами, избегает острых формулировок, старается никого не задеть. В результате конфликт оказывается сглаженным, а заявленный потенциал потрачен впустую. Показателен пример со статичным планом дома: день сменяется вечером, вечер - ночью, Агнес выходит наружу. Все становится понятно, но затем сцена объясняется еще и словами героини, полностью разрушая атмосферу. Отдельный вопрос образ Агнес. Ее называют умной, горячей штучкой, самым молодым профессором в университете, но эти качества почти не проявляются в действии. Диалоги звучат постановочно, а живые актерские интонации не всегда создают ощущение подлинности. Это не честный разговор, а тщательно выстроенный монолог. Люди так не говорят, люди так себя не ведут. Как я уже писал в тексте по 'Материалистам', мы, увы, живем в реалиях, где легко задеть чьи-то чувства, где страдания это не результат боли, а последствия моды и на фоне этого происходит эститизация пустоты. И здесь вместо глубокого исследования травмы, Ева Виктор превращает ее в тот самый эстетизированный продукт, своеобразный филлер, способный растрогать либо людей с похожим опытом, либо зрителей, воспитанных популярной психологией. Но боль в искусстве это 'Кит' Аранофски, 'Любовь' Ханеке, 'Таинственная кожа' Араки или даже 'Одержимая' Жулавского. 'Прости, детка' не про боль, а про желание ее экранизировать. И грустно, что за этой экранизацией почти не видно таланта. Когда боль пройдет, останется ли что-то сказать? Фильм заявляет о себе, о проблематике внутри, на бумаге тихая история выглядит громким возгласом. Но на экране это набор монотонных фраз, зачитанных с заявления, которое можно либо принять, либо отвергнуть. И если это всего лишь заявление или монолог, то будет честно завершить рецензию словами самой Агнес: 'Такие книги тоже нужны, чтобы отличить плохие от хороших.'