Параджанов

Биографическая картина – один из сложнейших жанров. Работа съемочной группы может вмиг разлететься, гонимая ветром как трепетный домик из соломы, чуть только зритель скажет: 'Не верю!' Не возможно стать 'тем самым', и максимально приблизиться к образу могут лишь единицы. Чуть другая – своя улыбка, свой поворот головы, свой прищур 'выдаст' и 'разрушит' работу над образом. И это нормально. Зритель должен это понимать. Но сложно, очень сложно видеть на экране чужого человека в образе своего друга, родственника, близкого... Принять этот фильм объективно, будучи участником тех событий, той реальности... Биографический фильм – смесь из фактов, рассказов разных людей и необходимых сюжетных домыслов. Чем меньше известно о герое – тем больше художественного вымысла. Или наоборот – когда при жизни героя о нем существует больше 'сказок', чем знала сама Шахерезада. Причем, почти все герой сам о себе сочинил. Также на создателях фильма – биографии лежит огромная ответственность. Ведь с каждым годом людей, знающих героя лично и живших в его эпоху становится все меньше. Со временем станет некому рассказывать о нем; и эти рассказы будут передаваться, обрастая новыми 'подробностями'. Поэтому так важно максимально сохранить этот «сосуд духа» Параджанова. И это не только сам Параджанов – это вещи, что его окружают, семья, друзья, дом, город, Эпоха. В фильм 'Параджанов' вложено очень много труда. Но удалось ли создателем сохранить и передать главное – дух Параджанова? На этот вопрос могут ответить только те, кто были в ту эпоху и знали Мастера лично. Нам же – новому поколению – остались в наследство 'сказки Шахерезады'. 9 из 10

Как терпела она год за годом слепоту бездарностей и тщеславие честолюбцев, как хранила дерзновенность первопроходцев и трепет по-настоящему влюбленных в кино. Но всему приходит конец, как и нашему с вами терпению. Можно ли ругать фильм о Параджанове? Святотатство - скажете вы, и будете совершенно правы. Но я сегодня, ослушавшись, выступлю богохульником, потому что смотреть на это нет никаких сил. Сразу же укажу вам на свой главный и роковой недостаток - я не просто не видел Сергея Иосифовича вживую, я даже не жил в ту эпоху. Но я точно знаю, что он был настоящим художником. Художником бескомпромиссным, как и его чудесный друг Андрей Арсеньевич Тарковский. Два полюса одной планеты, но по одну сторону жар, а по другую - холод. Но где же в фильме столкновение стихий? С какой стати мы смотрим набор этюдов из жизни великого человека, грубо и бессердечно вырванных и втиснутых в жалкие полтора часа? Но не во времени дело. Время в кино имеет поразительную способность впускать в себя больше, нежели наше, тикающее по циферблатам часов. К чему эта попытка пройти весь путь Параджанова, жадно наводнив вселенную кинокартины десятками разрозненных сцен и эпизодов из его жизни? Калейдоскоп эмоций? Нет и близко. Сцена в кабинете начальства сменяется сценой в тюремной камере. Сцена на съемочной площадке 'Теней' сменяется сценой со съемок 'Ашик-Кериба'. Ландшафт Тбилиси сменяется ландшафтом Парижа с набившей оскомину и осточертевшей (и это в фильме о человеке-фейерверке!) Эйфелевой башней. Куда Вы смотрели, господин режиссер, что читали, что чувствовали во время съемок этого фильма? Достаточно прочесть одну лишь книгу Левона Григоряна о Параджанове, чтобы снять кино поразительное по своей драматургии и щемящее сердце. Но Вы утверждаете, что имели счастье видеть и первый (авторский) монтаж Саят-Нова, и побыть в Париже с умирающим в больничной палате Сергеем Иосифовичем? Но где всё это? Почему осталось в интервью журналам, а не вылилось на экран? Параджанова невозможно скопировать, ему невозможно подражать. Единственное, на что есть надежда у режиссера это вихрем ворваться в историю его жизни и присвоить её себе. Стоять на сцене в Мюнхене и говорить пророческие слова о своем будущем и лить слезы о Тарковском, выгребать воду из тюремного подвала, стоя по пояс в ледяной воде, кашлять кровью в первый и последний день съемок 'Исповеди' или бегать по отелю в поиска Ив Сен-Лорана. Украсть и не отдавать никому, как Параджанов однажды сказал о Микеланджело Антониони, нагло, но искренне 'присвоив' его книжные слова себе. В фильме 2013-го года я не увидел ничего, кроме физиогномического сходства главного актера и самого Параджанова. Бороду-то приклеили на славу, но вот душу забыли! И смотрят на нас с экрана пустые и беззвучные глаза его красавицы жены - женщины умной, сильной и смелой, жаль, что не в этом фильме, а лишь по рассказам друзей семьи. Ходят-бродят вокруг Маэстро 'тени забытых' Мастроянни и Юрия Ильенко. Нет ни трагедии, ни праздника, ни славы, ни забвения. Сделал ли бы я этот фильм лучше? Конечно, нет. Можно ли было его сделать другим? Конечно, да.