Пальцы

Страстно исполняя токкату Баха, любитель поговорить по душам с должниками Джимми замечает в окне то ли девушку, то ли виденье, и немедленно выбегает на улицу. Все-таки девушка; рыжая бестия игриво прячется в толпе, герой настроен серьезно: пленяет красавицу идеально сидящей сорочкой, недешевым блеском обуви и модным узлом шарфа, предъявляя радикально красный кабриолет в качестве финального аргумента. Чуть погодя стереотипный обладатель желтого пиджака, золотой цепи и роскошных усов оказывается отцом Джимми и предлагает тому парочку новых кандидатур на «выбей из них всю дурь, сынок!». Глазное яблоко служит боксерской грушей, пальто с течением времени кажется все более щегольским, а сюжет вырождается в поиск применения заявленным в названии пальцам: вдарить очередному мордовороту, приласкать очередную прелестницу, снова сыграть токкату Баха. Нисколько не уменьшая заслуг людей на втором плане, стоит сказать, что «Пальцы» - типичный фильм одного актера. Создатели взявшись за руки водят затейливый кинематографический хоровод вокруг Харви Кейтеля, а тот в свою очередь любезно предоставляет необходимый вулкан страстей, поигрывая желваками на грани нервного тика. Драки, за исключением финальной, лишь обозначены, эротика во всех смыслах финиширует раньше времени, а мелодия, что выдает домашний рояль, всегда одна и та же, ведь все здесь суть лакмус для характера Джимми. Более того, даже на уровне сценария причинно-следственные связи сходятся в одной точке – к примеру, потенциально интересная сцена слежки за вторым должником служит лишь ступенькой к эпизоду встречи главного героя с подружкой мафиози. В остальном окружающий мир неспешно открывается панорамами нью-йоркских улочек, давит духотой прокуренных забегаловок, дерзко сверлит взглядами бывалых гангстеров – словом, ничего нового в эстетике ленивой городской повседневности с нотками криминала. Ничего нового, за исключением изобретательно отснятых сцен музицирования, которые чуть расширяют содержательное поле, как бы намекая на что-то возвышенное и утонченное. Музыка здесь одновременно страдание, искупление, вершина эскапизма и много-много других невыразимых категорий. Принято считать, что Джимми существует в двух мирах: криминальном и творческом – что, однако, не совсем верно. Третье измерение – это, конечно, секс и все с ним связанное, причем, будем честны, в этой сфере ни творчество, ни даже некоторая разумных пределов агрессия лишними не будут. Имея недюжинные таланты во всех областях, герой всякий разбег на рубль венчает ударом на копейку – бандиты со временем дают симметричный отпор, магические черно-белые клавиши выходят из-под контроля при первом же выступлении на публике, а торопливый коитус в тесноте кафельных плиток продолжается унизительным визитом к урологу. Собственно, тем и отличается местная драма от многих подобных: в означенных трех соснах можно запустить какой-никакой психоанализ, можно одной метафизической линейкой мерить секс, насилие и музыку, можно, наконец, согласиться, что нет босса страшнее, нежели собственный отец. Другое дело, что автор намеренно вырывает сюжет из временного контекста – немного робких намеков на трудное детство, полуоткрытый финал с туманными перспективами – нет начала и нет конца, а потому разглядеть тут полновесное этическое высказывание не представляется возможным. Не важно, кто виноват и что делать, важно, что мафия, как водится, бессмертна. «Пальцы» выходят историей о человеке, который всегда хотел, как лучше, который был полон энергии неведомого свойства, но так и остался оловянным солдатиком гангстерской войнушки. Достоверно вынести можно, пожалуй, одно: пускай вы не бандит, не пианист и даже не баскетболист, но пальцы свои действительно стоит беречь. Хотя бы для высокой любви на двуспальной кровати с шелковыми простынями. Не снимая сапогов.

Мы бандито, гангстерито, мы кастето – пистолето, o, yes! (Сами знаете, откуда слова) Появись вдруг на свете бойцовый пес, способный виртуозно играть на пианино, тяжело бы ему пришлось, ведь несмотря ни на какие таланты, он все равно оставался бы собакой. Вот так и Джимми по прозвищу Fingers, обладая мироощущением музыканта, не перестает быть жестоким гангстером. Днем его тонкие нервные пальцы то и дело сжимаются в кулак с целью убедить очередного несговорчивого должника отца пересмотреть позиции, а вечером чудом уцелевшие от столкновения с чьим-то лицом руки ласкают клавиши рояля, извлекая из него токкату Баха, которой обучила его мать. Каждый прожитый день добавляет свою лепту в душевную дисгармонию мужчины, побуждая его определиться. Сказать, что Тобэк выбрал для режиссерского дебюта непростую историю человека, живущего в перманентном раздрае, для того, чтоб на новичка обратили внимание, может и хотелось бы, но это будет лишь полуправда. Еще будучи сценаристом у Рейша, он начал исследовать тему раздвоения личности, «Пальцы» лишь позволили глубже изучить вопрос. Но если в Игроке персонаж - среднестатистический обыватель, в котором мирно соседствует добро и зло, то героя этого фильма моральные противоречия разрывают на части. Это только кажется, что уличному бандиту, как земле по Высоцкому, все едино: апатиты иль навоз, и не видит он разницы в том, что делать - стрелять или музицировать. Вся беда в том, что может и не видит, а нутром чует, и пытается, неуклюже подпрыгнув, взлететь, но не просто обстоят дела с полетами у рожденных ползать. Хочется любить, а получается лишь трахнуть, мечтается о концертах, а на публике не удается выдавить из рояля ни ноты, планируется оставить грязный бизнес, но поток клиентов не иссякает. Остается лишь выть от безысходности. Харви Кейтель великолепно прочувствовал своего персонажа, воплотив на экране человека, находящегося постоянно на взводе, глаза которого попеременно застилают кровавая пелена и иллюзии. Возможно, это удалось ему настолько хорошо потому, что он как и Тобэк, не начинал с нуля, а продолжал раскрывать схожий характер. В «Злых улицах» актер уже был неприкаянным выбивателем долгом в Маленькой Италии, и точно так же метался между божьими заповедями и мафиозным карьерным ростом. Но Скорсезе слегка лицемерно вынудил гангстера идти против его природы и неловко выбирать добро, окончательно поставив того на путь саморазрушения. Тобэк же, натянул на кинокамеру всю Америку со всем ее благочестием и хэппи-эндами, позволив издерганному Джимми Пальцам между раем и адом выбрать последнее и обрести там успокоение. Не случайно этот малобюджетный фильм, снятый всего за 19 дней, неизменно попадает в топ листы видных режиссеров-провокаторов, как и неспроста «Пальцы» стали одной из немногих штатовских картин, на которые европейцы захотели снять ремейк. Уж больно мощный, яростный и мрачный психо-кримми получился с недвусмысленным лейтмотивом: оставайся самим собой, даже если твоя стихия – насилие.