Акация

В красивом загородном доме, Ми-Cук живет счастливой и размеренной жизнью с мужем и его отцом. Её единственная проблема — это то, что они с мужем не имеют детей после 10 лет брака. Ми-Cук и её муж решают пойти в приют, где они усыновляют мальчика, Джин-Сунa, который смышлён не по годам и при этом ещё потрясающе рисует. Но когда мальчик начинает выказывать необычную привязанность к дереву Акации и играть с мертвыми насекомыми, счастливая пара начинает подозревать что-то неладное и мрачное предчувствие сумрачной тенью падает на всех обитателей дома. Тусклые краски, серое небо, мрачные стены дома уже с самого начала фильма, подготавливают зрителя к определенному жанру-мистическая драма. Становится ясно, что не будет комедии, не будет веселых сцен, ярких улыбок, все сводится к депрессивному настроению жильцов дома, которые пытаются любить мальчика, и которые забывают его, с появлением своего ребенка. Конечно так бывает, но режиссер идет дальше, он не пытается примирить семью, он все больше загоняет героев в уныние от возникшей проблемы в виде мальчика, который теперь является явно лишнем в этой семье. И кульминация случается ночью, под проливным дождем, когда терпение лопается и начинается срыв. Мне кажется, что мальчика по настоящему любила только акация, ставшая ему настоящей матерью, и которая смогла стать ему опорой. 'Акация', определенно не для каждого зрителя, фильм представляет собой тяжелейшую, драматическую историю. Зрителю привыкшему к западным фильмам, эта картина может показаться скучной, медленной и неинтересной. Настоящие ценители и любители азиатского кино, проникнуться густой атмосферой мистического фильма, поверят происходящему на экране, поверят эмоциональной игре актеров. 9 из 10

Белой акации гроздья душистые Ночь напролет нас сводили с ума… …Да и не только ночь. С тех пор как в это дерево вселился дух мальчишки-приёмыша, который однажды злобно убежал в ночной ливень и не вернулся, — ни минуты покоя его горе-призретелям. Потому что поторопились расписаться в бесплодии — и родного дитятю заимели уже не только к собственной радости, но и к тотальному расстройству ребёнка адоптированного. Тот и кирпичом лица мимо камеры глядел, и сарай с собой внутри поджигал, и Мунка в диких количествах косплеил — ну никак не удаётся вернуть былое внимание, которое с зубоскалистыми коллективными фотографиями и «камень-ножницы-бумагой» после обеда. Расстроился, пропал — и во дворе вдруг начала цвести робиния(!), до того целый век сухим веником простоявшая. Цвести и мстить, с кусачими муравьями и кровищей. За что конкретно мстить? Это уже совсем другая история. Кто высидит до конца — узнает. А высидеть-то непросто. Сценарий напоминает унылый футбольный плей-офф-матч, где ребята два часа катают вату, а потом шарашат по нервам серией пенальти. Здесь, правда, всего полтора часа, однако смотреть на мееедленную фамильную драму вместо заявленных ужасов (которые в основном сводятся к дёрганым ночным кошмарам героев и дартвейдерским эмбиент-шумам при показе лжеакаций) становится скучно уже минуте на пятнадцатой. Стартуя как привычная мясная история про усыновлённого монстра, картина обманывает ожидания — и, увы, не в лучшую сторону: по плотности событийной пустоты на единицу времени она явно тяготеет к махровому арт-хаусу, словно бы издеваясь над своей формальной жанровостью. Причём убивает эмоцию во многом и актёрская игра, которая на удивление невыразительна, будто это уже деревья вселились в персонажей: мимика позабыта, муж и жена запрограммированно ссорятся, морщинистый свёкр шаблонно изрекает одну бодхисаттвенную мудрость за другой, центровой паренёк механистично исполняет веления постановщика, не вызывая должного сочувствия… Тут можно было бы, конечно, из сюжетной задумки развернуть пространную философию о проблеме реинкарнации в современной южнокорейской культуре, но почему-то больше тянет прицепить это кино к тусклой гирлянде маловнятных, но дюже претенциозных страшилок, которые, наверное, имели шанс стать чем-то бОльшим — окажись исполнение на несколько порядков качественнее. Глубокомысленная метемпсихиатрия оборачивается однообразием потухших взоров, всплесками рваного монтажа и надоедливой якобы-на-что-то-намекающей демонстрацией природы, ленивый отсчёт тел начинается, когда уже и самые стойкие вовсю клюют носом, а проникновенное членовредительство (внезапно жёсткое и психологически мощное) и вовсе стартует аккурат перед финальными титрами. Запоминаясь лишь парой визуально эффектных эпизодов и итоговым твистом с топорами и лопатами, «Акация» гораздо лучше бы воспринималась в виде получасовой короткометражки, до которой легко бы ужалась без особых потерь. Вот только вне широкого экрана бюджет отбить тяжело, да.