Море

Тордур, пожилой хозяин фабрики по переработке морепродуктов, чувствуя приближение конца, просит своих детей собраться в его доме, чтобы ознакомить их с завещанием. В надежде вдохнуть жизнь в прогнивший семейный бизнес, он намеревается передать своё дело младшему сыну Аугусту, который живёт в Париже и семейному бизнесу предпочитает занятия музыкой. Но праздник по случаю возвращения наследника в Исландию оборачивается даже не семейной драмой, а настоящей шекспировской трагедией. Старшие дети, неудовлетворенные таким раскладом вещей, принимаются обвинять отца во всех смертных грехах, но и тот в долгу не остаётся. Так выясняется, что кряжистым и нелюдимым островитянам совсем не чужды пороки остального мира – алчность, склонность к предательству, презрение к близким, жажда запретных страстей вплоть до кровосмешения. Делёж имущества на семейном ужине – лишь повод напомнить, что все не без греха. И в омут инцеста, ревности и кровных обид актёры бросаются, как одержимые. Бросаются с таким надрывным отчаянием, что вспоминается даже не буржуазный морок датского «Торжества», а скорее душная атмосфера «Грозы» Островского и богатый мизантропический арсенал классической драмы – от Уильямса до Шекспира с его «Королём Лиром». Кроме того, Кормакур вытаскивает на поверхность ещё комплекс маленькой страны, противостоящей давлению глобализации, представляя исландское семейство, а значит и нацию, и саму Исландию, не мелким родимым пятном на карте мира, а именно что пупом Земли. Крохотное пространство вынуждает смотреть в глубину человеческих отношений, потому-то режиссёр и размещает своих героев на краю экзистенциальной пропасти. Правда, в результате пропасть эта оказывается неадекватно глубокой и возникает ощущение некоего авторского переусердствования, чрезмерности и неестественности разыгрываемых страстей. Но скелеты из фамильных шкафов всё вываливаются и вываливаются, и, кажется, что нет им конца. И всё же «Море» свидетельствует о том, что исландское кино явно находится на подъёме. Оно смело обыгрывает выигрышную северную натуру – сочетание горного и водного ландшафта, где со всех сторон плещется не только море, но и пузыри горячих источников, а по берегу бродят непуганые дикие олени. И не беда, что в стране слишком маленькое кинопроизводство: при таком раскладе каждый фильм можно причислять к штучной продукции. Своим вторым фильмом Кормакур составляет очевидную конкуренцию главному и единственному живому национальному классику - Фридрику Тор Фридрикссону, основавшему исландский Киноинститут и убедившему соратников не бежать за рубеж, а работать на благо Родины. Что они и делают.

Я бы сказала, что это очень болезненный фильм. Смотришь на людей, смотришь, и видишь, что вот они из года в год живут, работают, едят, возвращаются по вечерам домой - и совсем не понимают жизни, не чувствуют её. Их кидает из одной крайности в другую, и хотя это проявляется очень редко, наплывами, последствия разрушительны. Их мир показан максимально правдоподобно, словно под микроскопом - и одновременно с высоты птичьего полёта, так что можно охватить взглядом картину в целом. Меня побудила к просмотру любовь к Исландии, иначе бы я не стала смотреть это странное кино - странное прежде всего своей камерностью. Что есть Исландия? Далёкий остров, окружённый холодными водами, продуваемый леденящими ветрами, где очень редко бывает солнце, а в основном - туман, дождь или дымка. Нам, живущим на материке посреди множества инакоговорящих стран и народностей, трудно понять их исконное, многовековое одиночество. Такое ощущение, что оно глубоко засело в каждом человеке, тамошнем жителе, и гложущая тоска способна пробудиться именно в тот момент, когда от личности требуется подъём душевных сил для конструктивных каких-нибудь целей. Не первый раз уже я вижу, как бессознательное, животное вырывается на волю, и не находится удерживающего фактора в самом человеке - он не знает, как с собой справляться, он мечется или замыкается в себе, или ищет истину в вине, или пытается не думать о подобном с помощью легкомыслия. Ярче, чем исландский кинематограф (исключая русский фильм 'Пыль'), мне ещё никто не показывал падение личности. Когда внутри нет ничего, что бы сдержало нечеловеческие порывы, а брать силы извне не представляется возможным, потому что в сердце ни во что нет веры. Но всё это понимаешь только потом, уже после просмотра, а во время него - просто наблюдаешь. Фильмы Бальтазара Кормакура характерны именно этой чертой - они скорее созерцательные, чем динамические. Хотя не сказать, чтобы в них не хватало событий, просто преподнесены они нетривиальным, но очень запоминающимся образом.