Бассейн

Как же тягостно наблюдать за работой, где режиссер, спрятавшись за спинами культовых звезд, пытается скрыть собственную профнепригодность. Ставка на медийные лица — лишь ширма. Что в результате? Нелогичные, бесцельно снующие персонажи и пустые диалоги. Камера оператора словно застревает в текстурах: нелепые сцены приветствий и дежурных поцелуев сняты настолько избыточно и топорно, будто зрителя насильно заставляют разглядывать чужой скучный фотоальбом. И вот эти пазлы левым пальцем левой ноги «мастер» пытается собрать в сюжет. Точнее сказать — в рисунок, напоминающий каракули годовалого ребенка. Кульминация фильма — убийство в бассейне — апофеоз абсурда. Морис Роне с упорством, заслуживающим лучшего применения, пытается утопить себя руками Делона. А затем на сцене появляется следователь — ходячий памятник снобизму и звенящей глупости. Этот прямолинейный служака с напыщенным видом изображает тонкого психологического гения. С непомерным пафосом столичного инспектора он умудряется в упор не замечать кричащие улики, у самого бассейна. Смею предположить: если бы братья Люмьер начали свой исторический путь с подобной мизансцены, кинематограф закончился бы в том же году. Такой беспомощности, сюжетного абсурда и полного отсутствия саспенса даже для конца 1960-х годов трудно себе представить! И вот этот бесталанный обоз, напичканный картонными персонажами, уныло скатывается в финал — к глубокому облегчению редкого неспящего зрителя. Давно ли вы испытывали ноющее чувство бессмысленной пустоты? Здесь оно гарантировано. Финал. Можно выдохнуть и вымыть руки... И тем не менее, если вы все-таки взялись за просмотр, один совет: дозированно перемотайте этот тягучий хронометраж. Дождитесь прекрасную Джейн Биркин у бассейна и нырните... в удивительную глубину очей этого чистого создания! Полюбуйтесь минут 15 — и выключайте. Берегите свое психическое здоровье!

Хоть в искусстве важно не 'что', а 'как', все-таки считаю абсолютно бесполезным в рецензии пересказывать сюжет, пытаться описывать красоту и точность кадров, игру актеров, прелесть музыки и etc: чувствующему зрителю и так не нужны эти буковки на экране, а не чувствующий и не поймет описываемого экстаза автора рецензии. Все-таки, если мы и собираемся говорить о произведении искусства, то не будем мучать себя, стараясь конвертировать чувства в образы, а образы - в слова, дважды исказив 'изначальное'. Используем наш язык по самому лучшему его назначению: опишем объекты и их взаимодействие в пространстве, сформулируем итог и закономерность. Жан Поль, Марианна, Гарри - люди, ведомые духом 'на меня что-то нашло'. У каждого внутри есть предпосылки чувств, готовые завладеть героем - будь это (обоснованная) ревность, уязвленное чувство достоинства, сладострастие, жажда внимания, поиск свежих (или старых, но позабытых) чувств. Для каждого - это хворост для наваждений, которым они поддаются. И когда каждый участник не субъектен, а лишь является следствием берущих над ним верх чувств, тогда и проявляется вся Сила и Трагедия Судьбы. Когда не находится человека, готового встать над самим собой. Герои ближе по своей натуре к листикам на водной глади, что в полной власти волн-обстоятельств. И спокойными жизни их будут лишь до той поры, пока в бассейне их жизни не появится новый человек, что кругами и брызгами новых ситуаций не потопит героев. Героев, слишком чувственно страстных и слишком откликающихся внешнему миру.