Мудрость

La Sapienza представляет собой сознательный разрыв с современным культом скорости. Эта визуальная медитация доступна только зрителю, способному отказаться от навязанных ритмов восприятия. Время здесь течет по особым законам — субъективная продолжительность просмотра ощущается вдвое длиннее реальной. Удивительно, но покинуть этот затягивающий поток сложнее, чем в него погрузиться. Каждый кадр обладает гипнотической притягательностью, заставляя сознание перестраиваться, проходя через своеобразную 'перепрошивку' визуального восприятия. Ключ к пониманию фильма скрыт в его архитектурной основе. Неторопливое повествование начинается с искусствоведческой лекции, возвращающей из забвения Франческо Борромини — мастера барокко. Именно эта отправная точка раскрывает главный творческий принцип: режиссер переносит эстетику 'barocco' (в переводе — 'причудливый, странный') на актерскую игру и общую структуру ленты. Намеренно замедленные паузы, монотонные диалоги и ритуальная пластика движений создают эффект инаковости, погружая в альтернативную реальность. Кинолента превращается в универсальный манифест барочного мировидения. И если Борромини воплощает его в причудливых формах куполов и сложных планах фасадов, то режиссёр находит своего «Борромини» в работе с актёрами. Их странная, несколько механистичная пластика, монотонная речь и застывшие позы — это тот же barocco, перенесённый на человеческое тело. Возникает органичный синтез, где архитектура и персонажи сливаются в единое целое, создавая сложный, причудливый и завораживающий универсум. Показателен в этом отношении эпизод званого ужина. Нам представляют четверых молодых людей, чьи взаимоотношения, по словам хозяина, полны драматизма. Кажется, вот он — момент для страстной кульминации. Однако режиссер следует своей логике: участники трапезы общаются с каменными лицами, говорят строго по очереди, без жестов и эмоций. Вся драма остается за кадром, превращаясь в элегантную метафору невысказанного. Апогеем этого тотального авторского контроля становится появление самого Эжена Грина в кадре в роли представителя древнего семитского племени. Этот прием окончательно разрушает границу между реальностью и вымыслом, документом и рефлексией. Мы становимся свидетелями не традиционного нарратива, а философского трактата, воплощенного в кинопленке. Фильм становится гимном целительной силе красоты. После появления режиссера-демиурга солнечный свет прорывается сквозь тучи, а водная гладь озера Лаго-Маджоре дарует ощущение умиротворения. Италия предстает не просто местом действия, но источником духовного исцеления. Что ж, видимо, министерство туризма Италии — единственное в мире, чьи инвестиции в туристический имидж приводят к созданию философских киноманифестов. И за это ему — низкий поклон.

Несколько лет назад я задалась вопросом - почему все красивое, по-настоящему красивое,- чаще всего тяжелое и гнетущие, или по крайней мере очень грустное. Однажды даже спросила у одного оператора (который работал над очень красивым грустным и гнетущим фильма) случалось ли ему снимать красивое но доброе кино, и он ответил про какую-то документалку о собаках, которая 'впрочем тоже получилась мрачной'. Я все думала о кино светлом, волшебном, но не сказочном или детском, не веселом, не выбивающем из меня эмоцию, но очищающем душу, глубоком, медленном, спокойном и вдумчивом... которое бы было не про влюбленность, не про приключение, а просто... о течении жизни, о человеке, о самой красоте. И где-то в тот период я вспомнила, что у Грина был уже какое-то время новый фильм - Мудрость. Посмотрев его я подумала, что вот он, один из таких кинофильмов. Очень тонкий, аккуратный и вежливый фильм. Все в нем пронизано наблюдательностью, пониманием и уважением. Мудрость проявлена во всем: в героях прошлого, архитектуре, природе, совсем молодых людях и людях пожилых, в разговорах, тишине, тьме, свете и во всем что заполняет пространство между тем и этим. Очень люблю практически все работы Грина - они как разные спектакли одной театральной труппы в одном театре, где все знакомо и любимо. Но этот все-таки чем-то выделяется особенным. В нем правда чувствуется Мудрость. 10 из 10