Фактотум

Если вы сейчас сидите в эргономичном кресле, попивая безлактозный раф и слушая подкаст о выходе из зоны комфорта, — немедленно закройте страницу. Ваше тонкое душевное устройство этого не выдержит. «Фактотум» режиссера Бента Хамера — кино категорически не для фиалковых душ, отравленных идеологией достигаторства. Это жесткий, проспиртованный, пропахший дешевым табаком кинематографический хук справа в сытую челюсть общества потребления. Мы живем в эпоху тотальной продуктивности, где каждый первый — стартапер или гуру тайм-менеджмента. На этом тошнотворно-сладком фоне пластикового мира фигура Генри Чинаски — альтер-эго великого маргинала Чарльза Буковски — возвышается как монумент человеческой свободе. Свободе быть никем. Падать на самое дно и находить там пугающую ясность ума, недоступную людям в дорогих костюмах. Мэтт Диллон не просто играет Чинаски. Он врастает в него каждой помятой клеточкой, каждым мешком под глазами. Забудьте Микки Рурка в «Пьяни» — при всем уважении, там было слишком много голливудской клоунады и попыток выдавить слезу. Диллон выдает кристально чистый, ледяной минимализм. Его лицо — отдельный вид искусства, похожий на скомканную карту злачных баров Лос-Анджелеса, по которой размазали бурбон. Он передвигается с грацией контуженного медведя, голос скрипит, как петля на двери в преисподнюю, а потухший взгляд выражает вселенскую усталость, от которой любой коуч по мотивации подавился бы смузи. Диллон показывает сверхчеловека, постигшего нирвану через цирроз печени. Ждете сюжета? Оставьте эти сказки для сценарных курсов. В жизни профессионального маргинала нет трехактной структуры, есть только гипнотический цикл: похмелье — поиск работы — увольнение — бар. Фильм никуда не торопится, ползя по экрану, как сонная муха по краю липкого стакана. Слово «фактотум» переводится как «мастер на все руки». И мы два часа наблюдаем за абсурдной каруселью: Чинаски рубит лед, убирает мусор, чистит унитазы. Делает он это с лицом стоика, понимающего, что мышиная возня под названием «карьера» — лишь иллюзия для рабов системы. Он красиво саботирует идею полезного труда, увольняясь просто потому, что в гадюшнике напротив начались «счастливые часы». Тихий, но беспощадный бунт против машины. А как же любовь? О, она здесь пахнет вчерашним перегаром и нестиранными простынями. Героиня Лили Тейлор — пугающе гармоничная пара для нашего поэта. Это эталон того, что сегодня трусливо назвали бы «токсичной созависимостью», но во вселенной Буковски это и есть незамутненная искренность. Они не обещают золотых гор и ипотеку, а просто делят последнюю сигарету и экзистенциальную пустоту. Держатся вместе не чтобы выплыть, а чтобы было не так скучно идти ко дну. И в их скупых диалогах сквозь сизый дым пульсирует больше подлинного чувства, чем во всех слезливых мелодрамах десятилетия. Внезапная Мариса Томей врывается в эту алкогольную кому как вспышка неона, лишь подчеркивая абсурдность происходящего. Режиссер Бент Хамер, хладнокровный норвежец, привнес в эту грязную американскую историю хирургическую отстраненность. Его камера никогда не суетится. Хамер наблюдает за героями как биолог-мизантроп за инфузориями. Этот контраст — пьяный бред социального дна, снятый с ледяным норвежским спокойствием — рождает потрясающий эффект. Визуальный ряд выверен до мелочей: грязно-желтые тона забегаловок, тусклый свет фонарей в лужах. Картинка настолько осязаема, что после просмотра хочется немедленно хорошенько вымыться. Но стержень «Фактотума» — это текст. Закадровый голос Чинаски, монотонно зачитывающий фрагменты прозы, ложится на депрессивный визуал как идеальный саундтрек. Это чистая поэзия, рожденная из грязи и затоптанных окурков. Магия превращения концентрированного бытового уродства в высокую литературу. Чинаски пишет не ради славы или денег. Писательство для него — как тяжелое дыхание астматика: процесс болезненный, но физиологически необходимый, чтобы не сойти с ума в пластиковом мире. И когда он отбивает ритм по клавишам разбитой машинки, мы понимаем: перед нами гений. Человек, добровольно выбравший саморазрушение, чтобы никогда не стать винтиком в машине чужого фальшивого успеха. Я влепил этому шедевру 10 из 10. Это не кино на вечер, а сеанс шоковой терапии и прививка от буржуазного снобизма. «Фактотум» не заигрывает со зрителем и не читает моралей о вреде пьянства. Он грубо макает вас лицом в неприглядную реальность и спрашивает: «Нравится свобода?». Если вас достали зум-коллы, дедлайны и фальшивые улыбки — шлите все к дьяволу. Налейте стакан крепкого, отключите телефон и погрузитесь в эту вязкую, но бесконечно честную атмосферу. Выйдете с фантомным похмельем, но с перезагруженными мозгами. А главную интригу сохраним: дотянет ли наш герой до следующего бокала, не получив по лицу, или его печень наконец-то подаст заявление об увольнении. Приятного погружения на дно. 10 из 10

Чарльзу Буковски, заурядно блюющему перед чтениями для студентов, пожалуй как никому удалось передать трагедию своего времени. Делал он это с особенным чувством юмора, которое в итоге и привело его к литературному пьедесталу. Эскапируя алкогольными неурядицами забвение и пустоту грязных комнат писатель, с помощью наработанной оптики, позволил нам увидеть безрассудство чередующихся американских эпох. И удрученных, пьяных и желающих доступной любви обывателей, которые беспомощными пятнами проявляются на негативе повествования. Фактотум роман где альтер эго писателя Хэнк Чинаски путешествует между подёнными работами, ветреными романами и ежедневной выпивкой, существуя как бы внутри давным-давно покинутой американской мечты с обложек в стиле пинап. На них неумолимо состарившиеся красотки, покрытые плесенью номера дорогих отелей, а вместо Фред Астера из динамиков раздается проклятое диско. Хотя Фреда Астера писатель наверняка тоже не жаловал. Действие книги происходит в 40-х. Фильма в 90-ых. Два этих мира так похожи. Буковски пишет о людях и пустоте, об усталости, об отсутствии мотивации делать что-то на благо. Так как благо всё равно приведёт к деструктивному финалу, потому что из всего диапазона ощущений людям свойственна лишь низменность. Так буднично в книгах писателя герой идёт в сортир. Делает там дела, открывает бутылку, пьёт, ждёт пока алкоголь ударит по голове. Курит, ждёт той же процедуры от своей женщины, молчит, пьёт, а затем молча уходит. Будничная драма судьбы в алькове серого струящегося из окна света, который разбиваясь о бесконечные фабрики, авто мастерские, офисные коробки и закусочные отражается на лице превращая секунды жизни в новые морщины. В Фактотуме много пустоты. Режиссер с лихвой передаёт её отчуждением кадра. Внутри городов проклятые всеми ветрами бары и заброшенные ремонтные мастерские. Среди них герой в потной рубахе совершает ежедневный моцион. Пьёт он тоже праведно и даже похож на писателя. Не хватает тут лишь фирменного чувства юмора Чинаски, которым тот мог отправить несмелого читателя в метафизический нокдаун.