Оператор эго

Начну с того, что немецкий кинематограф всегда привлекал своей концептуальностью и реализмом. Иногда создается впечатление, что такой у них уж традиционный фетиш - придавать нарочитое представление жизни немецких обывателей через призму собственного Я. Вот и тут молодые немецкие кинематографисты - Кристиан Бекер и Оливер Швабе, не забыли упомянуть вновь о косности молодых немцев, склонных к зашоренности интересов и самокопанию через фильтр восприятия протагониста Якоба. Якобу (Том Шиллинг) 19. Он живет в Кёльне и делит квартиру со своим братом и его беременной подругой. В его жизни нет большей маномании чем снимать самого себя на видеокамеру. Он еще не знает, что через каких-то лет 10, снимать свою жизнь на камеру с претензией на гонзо, станет мейнстримом. Его жизнь сложно назвать увлекательным путешествием в Терабитию. Социально неадаптированная натура Якоба неспособна погрузиться в мир налогов, материальной и административной ответственности перед обществом. Он филистер и даже в контексте запечатления себя на камеру вкладывает скорее попытку сублимации, в этом нет особой эстетики. Тягостное сознание тщетности попыток повысить свой статус в жизни или в обществе делает из него маргинала-бунтаря, который пытается утвердиться за счет своих спорадических эскапад и аддиктивного желания увидеть внешний мир через окуляр видеокамеры. В целом, история не нова и очень реалистична в наше время. YouTube стал плацдармом для любительских роликов, правда с претензией на качество и медийность. У Якоба иная цель - после всех скитаний и поиска смыслов бытия, ему все равно когда-нибудь придется принять общепринятую систему ценностей и развить свои личностные возможности, а записи минувших дней всегда будут олицетворять прямолинейность и непосредственность его побуждений. Том Шиллинг уже давно проявил себя как актер независимого кино. Его способность передавать психологические состояния взглядом покорили меня еще со времен картины Денниса Ганзеля 'Академия смерти'. Также в этом фильме Том предстал перед нами в роли второго оператора. Собственно, никакой сложности в основе любительской съемки не было, но это и не было важно в процессе передачи самонаблюдения главного героя. Атмосфера фильма - серая, монотонный ритм развития сюжета отлично вписывается в общую органику, да и музыкальное сопровождение группы Calla передают нужный эффект отстраненности от внешнего мира и хаотичного образа мыслей Якоба. В целом, 7 из 10

Такое кино легко могло появиться среди роликов на Youtube, разбитое на несколько фрагментов под авторством кого-нибудь из парней, возможно даже по имени Якоб, которое носит здешний главный герой, не расстающийся со своей ручной цифрой. Ведь, наверняка, этот Якоб из тех молодых, кто также мается от неустроенности личной жизни, спотыкаясь об одиночество и погружаясь в апатию, не зная, как справиться с тревожным беспокойством своей души. Девятнадцать лет. Девушки нет, планов нет, работы нет. Без родителей. В соседней комнате брат со своей подругой, что на сносях, а утром – новая головная боль: денежный вопрос, а вслед за ней – очередной выход на дело, о котором поведает другой эпизод. Важные люди тычут в лицо жестокой драмой о муках рассеянного сознания, а те, кто попроще – окатят ушатом помоев с историей какой-нибудь подзаборной шпаны. Здесь же простой рассказ одного из целого поколения, ещё не смешавшегося с грязью, и, с любопытством, посматривающего в завтрашний день, оставляя на память хронику вчерашнего, чтобы разглядеть в нём то, что было не так. Исполняя главную роль, Том Шиллинг работает вторым оператором, снимая самого себя и компанию, с руки, на ходу, в ночном размыве, создавая эффект любительской записи, представляющей моменты самонаблюдения, которые режиссёр связывает вместе переходами из очевидно игровых сцен, поддерживая исповедальную стилистику прямой речи. Нет надежды найти утончённость в метаниях юношеских сомнений, подставляющих другу щёку под поцелуй и проверяющего себя на случайной девице, но и от соблазнительной распущенности моделей Ларри Кларка парень держится далеко в стороне, не натурализуя элементы своей естественности, остающейся в рамках свойственных стилю нормативных границ. Доверительность, тем не менее, не устраняет прямолинейности, оборачивающейся прозаично скудным и монотонным движением по линии неприметной жизни молодого человека, который, в растерянности, не знает, куда идти и как сохранить себя в общем контексте отстранённости и безразличия. Наверняка, таких много и он не один, кто пока «шалит» по мелочам и не скатился до крупного, ещё цепляющихся за мораль, но расшатываемых бездельем, а, в общем-то, не определивших ни целей, ни пределов своих возможностей, которых всё не хватает на твёрдый и решительный шаг. Том Шиллинг, в отличие от своего героя, исповедует победный настрой, убеждая признать наличие темы, но нечёткость и простота сюжета исключают, предполагавшийся острым, тревожный посыл, сворачивая его в непритязательную хронику сложенного в архив домашнего видео.