Разговор о Сьюзан Зонтаг

Фильм рассказывает о жизни Сьюзен Зонтаг, опираясь на воспоминания близких и её собственные записи. Где-то нас буквально озадачивают фактами, что-то упоминают лишь вскользь — попробуй догадайся, что там было. Как будто у тебя на глазах рисуют портрет маслом, без экскиза, — какие-то мазки крупные, но бесформенные, другие мелкие, но контурные и оттого понятные и конкретные. Скрупулёзно собирая телевизионные интервью с Зонтаг, дневники, записные книжки и цитируя всё это в хронологическом порядке, нанизывая события биографии как кольца на пирамидку, режиссёр Нэнси Кейтс как будто упускает главное. У истории жизни Сьюзен нет кульминации, нет завязки, нет развязки. Нас честно знакомят с фактами, как бы говоря: вот была такая женщина— и нет больше, остались от неё только слова, и чем она была на самом деле — думайте сами. Так и просится воскликнуть: ну что же вы, эта интеллектуалка при жизни так и фонтанировала идеями, неужели вы не могли выдумать идею её жизни!? Ради чего она жила, в чём смысл? Озадачивает некая отстранённость и отсутствие авторского видения в рассказе о героине — ни тебе сочувствия, ни восторженного почтения. Во время просмотра всё время спрашиваешь себя: к чему это всё? Может, Зонтаг вовсе не так гениальна, как казалось? Может, не такая уж она сильная и целеустремлённая? А что, если её образ инфлюэнсера и активистки — это гениальная провокация? Можно ли относиться серьёзно к тому, что она написала? Фильм беспощаден в перечислении любовниц и любовников Сьюзен (впрочем, роман с Бродским опустили), и не менее щедр на рассказы о её борьбе с раком. Её книги, которыми она была вечно недовольна. Её фильмы, которые она снимала под Бергмана. А я и не знала, что она была в Боснии во время балканских войн и даже ставила спектакль в осаждённом Сараево — что это, мужество или сумасшествие? И постепенно вместо иконы из золотых риз и лавровых венков проступает любящая и вечно сомневающаяся в себе женщина, с чувствами и борьбой, радостями, горестями, ошибками, достижениями, открытиями, победами и поражениями. В этом, пожалуй, главная заслуга режиссёра — вместо монументального образа она создала импрессионистский портрет живого человека в мгновениях её жизни. Это что-то вроде серовского портрета Николая II от кинематографа — никакой парадности, лишь будничность и беззащитность. Когда фильм заканчивается, вдруг накрывает осознанием безграничного восхищения. Гений или нет, заигрывала с массовой культурой или нет, копипастила Бергмана или нет — Сьюзен Зонтаг была невероятно, завидно внутренне свободна. Она имела мужество жить так, как нравится, любила когда любится, смеялась над стереотипами о женщинах и никогда не душила свою мысль в угоду морали, политикам, цензуре или близким. Женщина, которая всю жизнь непредвзято искала истину и никогда не соглашалась на меньшее, не шла на компромиссы прекрасна уже тем, что она была. В наш отравленный позитивностью и толерантностью век это кажется недосягаемой высотой.