Грация

Над Соррентино висит тень Феллини. Это понятно по бесконечным рифмам великому соотечественнику в его творчестве. Но локальный диагноз ставить бессмысленно. Тень Феллини висит над всей Италией, а то и привычной нам европейской культурой. Спустя несколько лет и пары прогулок по родному Неаполю Соррентино вновь в центре Рима. Он смотрит на него с Квиринала и снова глазами конкретного человека - на этот раз президента Итальянской республики Мариано Де Сантис - персонаж выдуманный, хотя вопреки комментариям самого Соррентино, очень напоминающий по экивокам судьбы Серджо Маттареллу. Мариано - президент Италии, фигура важная, но более чем условная, как это бывает в стране с парламентским строем. Среди его обязанностей (нам их перечислят на самом старте фильма под аккомпанемент итальянского триколора) - много юридической мишуры, а так же решения о финальной судьбе закона и актах помилования. За полгода до окончания срока пребывания у власти Мариано сталкивается с тремя сложнейшими кейсами - закон об эвтаназии, помилование мужчины, который убил больную Альцгеймером жену, и женщины, радикально избавившегося во сне от мужа-абьюзера. Все три случая рифмуются с личным самого президента, не способного отпустить уже свое прошлое То самое Grazia в названии, которую в нашем прокате решили не переводить, создав ненужное созвучие с русским словом, это, прежде всего, Божья благодать и юридическое помилование. Именно религия и закон создают каркас тисков, в которых проживает свои дни президент. Он - самый одинокий человек в мире. И более грустных глаз в Риме вы, пожалуй, так и не найдете. Президента окружает ответственность и уважение. Хоть за глаза Мариано и зовут 'бетоном', он вообще-то написал 4000-страничный талмуд по уголовному праву и пережил то ли 5, то ли 6 правительственных кризисов. Но три дела перед финальным отъездом домой выбивают из привычной колеи. Он перестает понимать, кому принадлежит настоящее Мариано засыпает, когда молится. Он - не только одинокий, но и самый скучный человек, которого вы знаете. Во всяком случае эти две догмы он твердит всем - подруге детства, министру юстиции, черному Папе Римскому с дредами и мотоциклом, покойной жене Авроре, являющейся президенту в предрассветном тумане. Соррентино, наверное, лучше всех в мире из современных режиссеров умеет сочетать личное и общественное (в данном случае - политическое) в рамках одного кадра. Тони Сервилло - актер-талисман - умеет отыгрывать это смятение на границе с тотальной уверенностью. Поэтому сколько бы тривиальные вещи не плодили в диалогах герои, искать в них потаенную глубину - почти безусловный рефлекс каждого второго слияния Соррентино и Сервилло. Фильм интимно проникает в поэтику власти через конкретного человека, мешая ее эстетикой и комедией отдельных сцен (президента Португалии нам теперь не забыть, а вот посла Литвы стоит) 'Грация' в меньшей степени зациклена на красоте. Соррентино строит фильм вокруг столкновения прошлого и будущего. Как можно успеть туда, если еще не понял, откуда ты идешь. Соррентино наделяет самого монолитного героя шероховатостями и зазубринами памяти. Красота - это истина, а ей не стоит придавать слишком уж большого значения. Поэтому основой милосердия тут становится любовь, одна из самых явных антитез бюрократической справедливости. Отпускать так же важно, как и признавать. Принципы так же важны, как и уступки. Лица любимого человека не помнишь целиком, лишь детали - главная правда настоящей любви, прием, который Соррентино ведет из фильма в фильм, почти не демонстрируя во флэшбеках точных деталей, максимум - на секунду-другую Любовь - фундамент решений, поэтому им свойственны ошибки. В 'Грации' это работает и в случае важнейшего вопроса современной Италии - закона об эвтаназии (каковы ее границы? что такое эвтаназия вообще, акт любви или акт освобождения?), и в случае с делами помилованных. В фантастической системе эпизодических персонажей Соррентино помещает с десяток двойников и проекций президента. Его дочь, которая 'не дышит'. Его сын, который сочиняет другую музыку, читает рэп про бимб и поставщиков дури. Инженер Джордано, космически одинокий, но имеющий в награде гравитацию. Выход из лабиринта памяти для президента лишь в том, что его срок (и не только политический) подходит к концу Милосердие - единственная замена страсти. И два увлекательных кейса о помиловании - извечная дихотомия смелости и подлости. Идеальная женщина милосердна, потому что думает о тебе. А родителям (опять же хорошая проекция на политику) хорошо бы не только думать о детях, но и прислушиваться к ним. Для Соррентино этот дуализм разлит в воздухе не только Рима и не только в судьбе выдуманного чиновника. Исповедаться можно и главе Vogue. Бинарный код - выдумка и условность. Ведь спеть одновременно можно и рэп, и патриотичную песню про альпийских стрелков. Вековые стены резиденций - не антитеза инноваций технологий. А Папа Римский не должен поддерживать эвтаназию. Так устроен наш мир, где прошлое умирает лишь когда отказывает второе легкое И Соррентино знает, что по итогу остается после. Жизнь? Смерть? Покой? Милосердие? Гравитация

Медитативное эстетство, размышляющее о том, что такое счастье и человеческие ценности, которые, судя по фильму, можно понять далеко не всем и очень не сразу. Красивейшая, канонично вылизанная картинка с легкими нотками провокаций, черным Папой, симпатичными монашками, современными танцами, электронной музыкой и современным искусством во множестве проявлений. Динамика почти отсутствует. Остается только попытаться не раствориться в формализме и поймать катарсис просветления в бытовой философии. Сюжет. Главный герой — престарелый и уставший от жизни и работы президент Италии Мариано Де Сантис. Его обязанности в основном делегированы помощникам, среди которых главное место занимает его преданная делу дочь. Мариано хочет уйти на покой, но ему надо принять два важных решения: одобрить закон об эвтаназии и помиловать двух осужденных на пожизненное заключение убийц. Делать он это не хочет, а все его мысли заняты давней обидой на друга, с которым, по его подозрениям, когда-то изменила ему уже умершая, но все еще любимая жена. Паоло Соррентино создал не лучший, но узнаваемый и приятный кинопродукт. Тони Сервилло, исполнивший роль президента Италии, завоевал Кубок Вольпи за лучшую мужскую роль на Венецианском кинофестивале.