13 разговоров об одном

Не пойму я скупых позитивных оценок в адрес этого малоизвестного фильма. Вроде, концептуально все вписывается в принятый и одобряемый ныне в Голливуде контекст взаимосвязанных новелл. Формально эта структура несет свои корни, конечно же, из латиноамериканского магического реализма. Но ведь если вглядеться пристальнее, то за красиво обрамленными сценарными оборотами совсем не остается места для смысла. Глубокомысленные размышления режиссера, лаконично формулируемые в афоризмах фиксируемых на экране лишь подчеркивают разрыв между дельной структурной проработкой и отсутствием чего-то значимого. Пустынный урбанистический пейзаж и человеческая отчужденность, страх перед увольнениями и внезапной смертью при несчастном случае оказываются не более, предложением к дискурсу. Но, что поделаешь, если этого дискурса и нет. Многозначительный Алан Аркин, жизнерадостный и иногда задумчивый МакКоннахи, интеллектуальный Джон Туртурро и невразумительная Клеа ДюВалль - все они не предложили ничего выдающегося кроме как не раз и не два использованные ими же самими актерские клише. Итак, о чем нам расскажет этот фильм? О том, что оптимистам в этом мире легче жить? Так это секрет Полишинеля. Или, может быть, о том, что ставка на офисную карьеру не ведет к счастью, а идеализации себя как 'лучших родителей' может полностью испортить жизнь повзрослевшему ребенку? Обобщая кеннинг я сравнил бы фильм с такой синтетической гормональной добавкой, которая заменяет обычную растительную пищу, которая лежит рядом и совершенно доступна. В царстве посредственности, которое провозглашает создаваемая лентой виртуальное пространство, есть дефицит на любые мысли. А так, каждая заметка на полях оборачивается россыпью бриллиантов. Тот самый случай, когда в фильм навязчиво требовался Годар. Он бы спас все дело, ибо неимоверно пошло снимать псевдофилософские ленты в кантовой парадигме в эпоху, когда рулят пост-структуралисты. 4 из 10

Экзистенциальная значимость человеческой жизни, так или иначе, сводится к жадному и непрестанному поиску счастья. Многострадальные философы, циничные ученые, измученные романтическими терзаниями поэты, оторванные от мира художники – все как один озабочены стремлением понять и подарить себе и окружающим вселенское чувство (вне)земного блаженства. Понятное дело, что с момента появления кинематографа и это искусство оказалось проникнуто сей маниакальной идеей. Режиссер Джилл Шпрехер, в свое время благополучно получив степень по философии, рано или поздно обязана была обратиться к 'той самой теме' в открытую, без тайных подтекстов и призрачных намеков. Именно поэтому '13 разговоров об одном' тщательно экстраполирует тончайшие вибрации внутренних жизненных процессов нескольких простых американских обывателей, которые в один прекрасный день получают изрядную порцию мировоззренческой внезапности. Некое событие кардинально меняет привычное течение жизни, корректируя самым грубым образом устоявшийся порядок вещей. Джин (Алан Аркин), небольшой начальник в страховой компании, всю свою жизнь честно считал, что счастливым его сделает карьера, ради которой он смиренно жертвует семейным благополучием. Успешный адвокат Трой (Мэттью МакКонахи) источает счастье и довольство жизнью сугубо в силу того, что поводов огорчаться у него как-то не случалось. Беатрис (Клеа ДюВалл) ведет тихую, размеренную и вполне счастливую жизнь, получая удовлетворение от работы, от уборки домов и от кроткой, вроде как взаимной симпатии к одному из клиентов. Университетский профессор Уокер (Джон Туртурро) после нападения грабителей в подземке заводит интрижку с коллегой, искренне полагая, что небольшое развлечение не только не скажется на его вполне достойной семейной жизни, но и исцелит от нанесенных телесно-душевных травм. Проблема четырех главных героев, собственно, заключается в том, что они слепо уверены в собственной правоте; в том, что выстроенный ими уклад жизни – логичен, правилен и нацелен на получение заслуженного концентрата счастья. Подобно карточному домику, эта убежденность под давлением внешних обстоятельств рассыпается, обнажая совершеннейшую неспособность человека контролировать свою жизнь. Энтропия, опутанная паутиной необратимости, возводит в нулевую степень все попытки человека окружить себя близкими людьми, поставить перед собой ряд призрачных целей и обрести долгожданное счастье. Загадка жизни такова, что в определенный момент жизни человек остается абсолютно один в тисках фатума, судьбы, которая благоволит лишь немногим счастливчикам. Можно попытаться предпринять какое-то действие, но предугадать его результат невозможно никому. В этом смысле фильм созвучен, к примеру, верлибру американского поэта Уоллеса Стивенса '13 способов увидеть черного дрозда', который недвусмысленно показывает эту странную синергетическую особенность бытия, отражающую двойственную природу действующих законов миропорядка. Однако в своем подчеркнуто философском подходе к визуализации выбранных сюжетных контаминаций Джилл Шпрехер, к сожалению, не открывает ничего нового или неожиданного, видимо, и не ставя это своей основной задачей. Возможно, если бы '13 разговоров' были сняты в начале 90-х годов, они бы произвели гораздо большее впечатление на не искушенного 'Магнолией', 'Коротким монтажом' и 'Столкновением' зрителя. Подчеркнуто серьезный тон фильма, сопряженный с безжалостным, холодноватым реализмом и приглушенным эмоциональным фоном с одной стороны играет на руку режиссеру, позволяя сравнить выбранный кино-калибр с работами признанных мэтров вроде Роберта Олтмана или Ингмара Бергмана. Но при этом, эффект 'дежа вю' с массой уже ставших классическими сюжетных ходов не позволяет фильму выбраться из нарративно-назидательных оков, которые мешают ему расправить крылья и взлететь выше заданной идейной и стилистической планки. И даже мощнейший актерский состав во главе с ветераном труда Аланом Аркином, который явно акцентирует на своем герое внимание зрителя, выдавая совершенно изумительный перфоманс, словно закупорен внутри неброского формата камерной драмы. Впрочем, у картины есть одно удивительно свойство. Фильм хоть и состоит целиком и полностью из разговоров, по сути же - являет собой один негромкий небольшой диалог, в котором, как ни странно, остается место для глубокого созерцательного молчания. И в этом-то молчании и скрыты все те ответы, которые так неистово ищет человек.