Холодный фронт

Снять фильм, как и написать книгу, означает подставиться. В прямом смысле. Выставить себя на всеобщее обозрение. И если ты не хорош, ты за это огребёшь. На пользу это пойдёт или нет, неизвестно. Всё, как говорится, зависит от тебя. Так вот, Роман Волобуев снял фильм, о чём писал, чего хотел. И продемонстрировал тем свои эстетические пристрастия, хотелось написать - странности. Две женщины внешности на грани катастрофы, когда зависит от ракурса - прекрасна или уродлива - делят постель и прочее в ветреном краю на берегу холодного моря. Кто-то из них якобы талантлив, кто-то удачлив, прочее в лице прекрасного мужа - неизвестно, на чём стоит, может, и вообще не стоит. Они веселятся, ссорятся, говорят, молчат и много вокруг них происходит такого, что просто обязано быть в хорошем кино, когда детали маркируют действие, оставшееся за кадром. И, тем не менее, весь интригующий сюжет - содержания на грани бредовых идей, зависит от фантазии - краеуголен или провален. И надо бы продолжить ряд зависимостей, но… Был прекрасный критик, всё понимал, тонко чувствовал, думал, переживал, делился. Анализировал. Казалось, с таким уровнем понимания невозможно снять ничего иного, кроме шедевра. Но это только казалось.

В свою бытность кинокритиком журнала «Афиша» Роман Волобуев постоянно переживал за киногероинь. Он очень любил всегда рыжую Ли-Лу из «Пятого элемента», переживал за героиню русского плохого фильма «Нирвана», что ее склонил к сексу какой-то безвкусный панк-алкаш, расстраивался что в детском фильме «Скотт Пилигрим против всех» этот самый Скотт ведет себя с девочкой как Печорин из романа Лермонтова, очень сочувствовал Гай-Германике и маленькой девочке из фильма «Леон». То есть казалось что еще чуть-чуть и он начнет транслировать какие-нибудь японские ценности из аниме типа «Кайт — девочка-убийца». Что в общем и случилось, когда абсолютно дурацкий фильм Зака Снайдера «Запрещенный прием» поглотил человека без остатка. И правда ведь — сюжет про комплексную терапию кучи девочек в мини-юбках, которые прыгают вокруг гигантских самураев с огромными катанами. Что может быть ближе человеку, выдумывающему некую неловкость перед женщинами. Мы в них входим, и это вроде как не всегда понятно с какими манерами нужно делать. Как бы чего не вышло. Впоследствии он еще очень полюбил героинь фильмов «Меланхолия» и «Химера», ведь там от психотических самок зависела судьба вообще человечества в целом. И собственно дорвавшись наконец до режиссерского кресла, он и снял фильм про отверженную девушку, которая исследует на прочность тех, кто ее полюбил пару раз, но в жизнь пускать не хочет. Девушки — художницы, парень то ли писатель, то ли драматург. Собственно Саша, девушка этого Ильи, и она уже полноценный художник. На показе ее арт-проекта в фильме Волобуев отдельно поиздевался над безвкусицей многих выпускниц гуманитарных специальностей. Также в фильме бесконечно присутствует аллегория самой этой отверженной девушки-гостьи — то в виде мертвой овцы на пляже, то в виде ожившего омара, то в виде разговоров про книги-энциклопедии вымышленных существ от художников и писателей. Все это могло бы быть занятным и напоминать ранние инди-фильмы Курта Восса про неформалов и отщепенцев, если бы не тяга операторски выдать фильм Финчера, которого Волобуев опять же дико любит. Да и в плане драматургии фильм так и хочет поползти то в сторону «Гарри — друг, который желает вам добра», то в сторону «Персона» Бергмана. Но ползет в сторону сведения сатирических счетов с бесполезными русскими гуманитариями, которые помимо стильненьких кунштюков еще очень любят культуру обиды — ресентимент. И куда ты ни ткни — весь культурный проект жизни русских интеллигентов тоже упирается в ресентимент. Даже если тебе кажется что твоя обида может быть стильной и интерпретирована как противодействие плохому вкусу. 6 из 10