Лес. Хранитель жизни

Это фильм — погружение. Периодически звучит закадровый голос, но он не нарушает общий ритм, интонацию, очень органично вплетаясь в ткань фильма. Звучит как-бы изнутри того мира, который разворачивается, живет перед твоими глазами. Лес-вселенная — замечательно точный и емкий образ. И в этой вселенной оказываешься ты, она тебя окружает. Время то замедляется, то ускоряется, и становятся уловимыми и видимыми разные стороны жизни леса, от плавных замедлившихся движений зверей и птиц до вырастающих на твоих глазах грибов, разворачивающихся листьев папоротника, раскрывающихся венчиков ярких северных цветов. Вселенная живет, дышит, то поражая монументальностью громад деревьев, то мгновениями птичьей и звериной жизни. А голос ведет свою линию, выделяя главное и доверительно рассказывая, чем же так ценен первозданный лес и почему он — хранитель жизни многих и многих существ, животных, растений, грибов, человека. Почему это наше достояние. Впрочем, почему именно наше? Это — достояние всей Земли. Десять лет отдано этому фильму. Пять лет Ириной Шапман (Журавлевой) вынашивался его замысел. Пять лет велась работа над фильмом, два года из которых проходили съемки». Понять и уловить главное в сложнейшей жизни леса, проходящей на разных этажах и уровнях Ирине удалось благодаря Алексею Алейникову, исследователю структуры и динамики лесных экосистем. Вместе они работали над сценарием фильма. Прошло 14 экспедиций, большая часть их — с киносъемками, четыре — специально для записи звуков северной тайги. Своим дыханием, жизнью, событиями делились с киногруппой леса Печоро-Илычского, Лапландского и Центрально-Лесного заповедников, заповедника «Денежкин камень». В фильм погружаешься, он тебя обступает. И ты начинаешь жить вместе с ним, прикасаясь к вселенной леса. Команда фильма оказалась проводником в этот непознанный нами мир. Это уже третий фильм Ирины. Первый — «Медведи Камчатки. Начало жизни» (2018) — собрал 24 награды на 45 фестивалях в 20 странах мира. «Мои медведи. Гималайцы» и «Лес. Хранитель жизни» вышли осенью этого года. Режиссура всех трех фильмов — Ирины Шапман (Журавлевой) и Владислава Гришина, при этом Ирина, что особенно непросто, была и продюсером всех трех фильмов. А продюсерский труд далеко не всегда сладок. Глядя на фильмы, где лес — один из героев (в «Гималайцах») либо самый главный герой, как в «Хранителе жизни», — невольно вспоминаешь совсем иную вселенную с другими ритмами и историями, о которой нам поведал в своей анимации Маяо Миядзаки. Вспоминаешь, потому что в его фильмах — та же зачарованность лесом, дарящим жизнь множеству существ. Три фильма команды «LESFILM» очень разные, но есть то, что их объединяет, — неповторимая авторская интонация и любовь.

Новый фильм о природе «Лес. Хранитель жизни» только что был представлен зрителям на фестивале Каро.Арт. Если вам лень читать, коротко отвечу на три вопроса: Для кого фильм? – Для всех и каждого. О чём фильм? – О лесе, разумеется. Нужно ли идти смотреть? – Однозначно да! Но раз вы уже дочитали до второго абзаца, будьте добры не отвлекаться ещё 5 минут. Первые же кадры безмолвно-торжественного зимнего леса удерживают внимание, а завораживающие кадры со спорами гриба трутовика и вообще великолепная операторская работа сразу убеждают, что ты пришёл на фильм не зря, каким бы ни было дальнейшее развитие сюжета. Главный герой – собственно, лес, и выстроить драматургию фильма, раскрывая характер и индивидуальность леса через взаимодействие с другими героями равного ранга, да ещё так, чтобы это было понятно зрителю, было бы невероятно сложно. Но задача, очевидно, была в другом: показать, как сложен, интересен и прекрасен Лес – целая экосистема из миллиардов организмов, у каждого вида которых разные ниши и темп жизни. Поэтому сюжет наполняют истории развития и взаимодействия отдельных организмов, населяющих лес. Одни из них, как будто, хорошо знакомы нам: деревья, папоротники, заяц, рысь, мелкие лесные птицы. Другие, например, миксомицеты, известны лишь специалистам, но их фантастический облик интригует даже учёных. Отдельной похвалы заслуживает саундтрек фильма. Музыка, которую создавал композитор Георгий Химорода параллельно монтажу, весьма органична и нигде не диссонирует с сюжетом. Но самое главное, специально записанные звуки, которые издают ландшафт либо отдельные персонажи, так вплетены в звуковую панораму фильма, что помогают передать „характер” совсем незнакомых нам героев. Топающие насекомые, пересекающие весь кадр макросъёмки в поисках пищи, шуршащие и звенящие кристаллики воды в тающем снегу, скрипящие плодовые тела слизевиков, – благодаря звукам, все приобретают осязаемый образ и индивидуальность. Поэтому когда ребёнок, сидящий на соседнем кресле в зрительном зале, зачарованно спрашивает „мама, кто это?!”, без испуга или отвращения от вида личинки насекомого, я понимаю, что фильм удался. И когда мама не может ответить, кто это, я тоже считаю, что фильм удался. Почему? На премьерном показе, по меткой реплике лихенолога Д.Е.Гимельбранта „О, да тут половина с биофака!”, было действительно много профессиональных биологов, друзей и коллег создателей фильма. И когда ты не можешь ответить „кто это”, значит, узнаёшь кое-что новое. Но фильм вовсе не только для биологов, он для всех. И повествование за кадром поможет любому зрителю понять происходящее. При этом, что очень ценно, это будет доступная, но научно выверенная информация, без „ляпов” и неточностей. Ну, почти. Было два места, к которым следовало бы придраться, но они никак не повлияли на впечатление от фильма. Из того, что оставило некоторое недоумение, были съёмки с FPV-дрона и самая концовка фильма. Динамичное движение камеры, поворачивающей между стволов деревьев и находящей путь в сети густо переплетённых ветвей, начинается после взлёта мелкой птицы, как бы приглашая следовать за ней и смотреть на средний ярус леса её глазами, но спустя небольшое время кадр полностью уходит вверх и в сторону, бросая эту интуитивно возникшую ассоциацию. Последние (спойлер) кадры деревьев, покрытых снеговыми шапками, зеркально повторяют самое начало фильма. Камера движется том же темпе и, очевидно, в том же самом месте в Лапландском заповеднике, лишь только в противоположном направлении. Наверняка идея была в том, чтобы подчеркнуть цикличность сезонных процессов в жизни леса, однако последние слова, произнесённые голосом за кадром, предлагают нам задуматься об ответственности за сохранение лесов в эпоху глобальных изменений, которые нарастают нециклично. Думаю, что более „открытая” концовка лучше подчеркнула бы эту идею.