Зоология

Начну с того, что это мой второй фильм Твердовского (первый был 'Класс коррекции') и первый фильм оставил большее впечатление и самой историей и режиссерской подачей. Этот же фильм не вызвал никаких чувств, кроме как омерзение от некоторых моментов и пары одобрительных кивков в сторону сцен, которые взяли своим тонким реализмом - параллелью на нашу действительность (это и сцены про медицину, и 'змеиный' коллектив, и сплетни бабулек, зашоренность и зомбированность новостями). Да, фильм многослойный и есть над чем задуматься, но эта многослойность немного небрежна, ей не хватает изящества. Первым слоем мы видим историю ничем не примечательной героини, очевидно задавленной авторитарной мамочкой, которая вдруг 'заболевает', в следствии чего от неё отворачиваются все (а были ли повернуты до этого?). Вторым же слоем идёт метафора на человеческие 'особенности' (но всегда ли они такие мерзкие, как этот злосчастный хвост?). Человека не похожего на других клеймят, сторонятся, осуждают, даже открещиваются) В особенности это происходит в небольших провинциальных городках, который и показан нам в картине. Но тут находится любитель 'необычного', эдакий местный извращуга)) которому именно эта особенность и нравится (что очень попахивало зоофилией в данном контексте и, скорее, отвращало). Хотя, безусловно, этот герой своего рода спаситель героини. Тот, кто вселил уверенность, надежду, силы тогда, когда все отвернулись. Опять же, для меня эта история больше про борьбу. Чаще всего именно неприятное событие заставляет нас сдвинуться с мертвой точки и ожить, а не прозябать, именно тяжелое, неприятное, казалось бы, невыносимое, меняет нас и нашу жизнь. И да, есть ещё третий слой - слой мифологичный или архетипичный, где каждого героя можно отнести к тому или иному типажу, но, не уверена, что автор задумывал именно так, поэтому, опустим. Если немного поговорить про художественные приемы, то все вполне типично для классической современно российской социальной драмы: гиперреализм уходящий в негативизм, сгущение красок, но в то же время четко 'прорисованный' психологизм знаковых фигур (доктор, мать, начальница, бабки-сплетницы) - те самые собирательные образы, которые мы видим каждый день в нашей действительности. Чего не хватает? Того, чего хотелось бы пожелать, наверное всем зрителям нашим прекрасным и талантливым: немного надежды, света, все устали от мрака, мрака и еще раз мрака. Да, наша действительность инвалидизирована, со множеством пороков и шлака, что художники кричат об этом во всеуслышание! Нельзя петь о том как прекрасен мир и надевать розовые очки, когда вокруг смрад, я согласна, НО... Почему бы не искать даже в самом упадке черты возрождения, обращая внимание зрителя именно на них. Ведь из любой *опы есть выход и он не всегда черный:)

Не случайно откладывал пересмотр «Зоологии» до самого последнего момента, ибо интуитивно чувствовал, что это кино будет не каждому по зубам. Дело здесь даже не в интерпретации основного фантастического допущения, а в общей трудности зрительского усвоения, как авторской концепции, так и ее исполнения. Не случайно многие критики писали о тематическом и интонационном единстве «Зоологии» с ранними фильмами Дэвида Линча: не просто налет, а густая таинственность этого фильма Твердовского выражает, по-видимому, иррациональность постсекулярного, но при этом нерелигиозного, видения мира. Мощная антиклерикальность «Зоологии» также не ставилась под сомнение никем из критиков: показывая фобии и фрустрации фанатично ориентированного на обретение последней истины сознания, Твердовский создает мрачный портрет русского нового Средневековья, где мракобесие, суеверия, слухи, давно уже вытеснили искреннюю и трезвую веру в Бога. Как когда-то в «Святой канавке», в своей первой короткометражке, Твердовский художественными средствами доказывает, что религиозный фанатизм и как его следствие - нетерпимость к Другому, своего рода онтологическая ксенофобия, - серьезная психическая девиация. К сожалению, Твердовский в своих фильмах не дает альтернативного портрета религиозной адекватности, самокритики и терпимости к Другому, но он и не обязан и его давать, ибо в России религиозно адекватных людей меньшинство, а правят бал самые отвратительные суеверия и страхи, рождающие лишь ненависть. Во многом, используя сюжетную канву «Дня гнева» Дрейера, где вполне религиозную женщину преследуют как ведьму, Твердовский показывает не просто загадочное «заболевание» Натальи, которое никак не объясняется (разве что психоаналитически, как обретение фаллоса), но отторжение обществом своего Другого по причине его невписанности в социальные, поведенческие и экзистенциальные рамки. Как сделал бы сам Линч, Твердовский никак не объясняет обретение героиней хвоста, но тщательно демонстрирует его следствия для ее судьбы. Впервые пригласив Павленкову на роль в своей короткометражке «Снег», одной из лучших у него, режиссер открыл уже не молодой, но чрезвычайно талантливой актрисе дорогу на большой экран. Сейчас она уже сыграла во всех его полнометражных фильмах, снимается в следующем (многострадальной «Конференции»), но именно в «Зоологии» она раскрыла свои актерские способности на все сто процентов. Мягкий, нежный голос в сочетании с невзрачной внешностью делают из нее идеальную терпилу – объект насмешек и преследования сослуживцев и родных. В «Классе коррекции» ее героиня не столь терпелива и даже бунтует в финале, в «Подбросах» она – циничная часть круговой пороки зла и коррупции, то есть постановщик не замыкает ее в рамках одного амплуа. Однако, в «Зоологии» ее персонаж сложнее, чем кажется на первый взгляд: внезапно она меняется и внешне, и внутренне, обретает достоинство, дерзит коллегам и докторам (поликлиника и вообще медицина показана как кафкианский лабиринт и становится объектом мощнейшей критики «совкового наследия» в нашем обществе: формализма, бездушия, рамочности, каким стала школа в «Классе коррекции»). Она перестает стесняться своей инаковости, эпатажно демонстрируя ее на людях. К бесспорным достоинствам «Зоологии» можно отнести сцену в зоосаде ближе к финалу, в которой частично приоткрывается завеса тайны над замыслом и концепцией режиссера, а ведь она – не только в том, чтобы противопоставить российскому социуму его Другое, но в желании полностью эмансипировать это Другое. Здесь Твердовский показывает себя внимательным реципиентом западных постструктуралистских концепций: задача будущего в России, как ее понимает режиссер, состоит в том, чтобы реабилитировать телесное, животное в человеке, его инстинкты и желания, задавленные духовностью и мракобесием. Таким образом хвост героини – это даже не фаллос, а ее желания, которые уже невозможно скрывать, именно они неприемлемы для российского общества, фанатично настроенного на маниакальное воспроизведение традиции. Это желание не столько сексуального характера (вспомним, как героиню коробит поведение ее партнера в зоосаде), сколько желание признания (желание признания человека Другим легендарный психоаналитик Жак Лакан вообще рассматривал ка фундаментальное, более важное, чем сексуальное), именно маргинализация Другого – бич даже западного общества до конца 1960-х, и по-прежнему – одна из главных проблем России, нежелание его легитимировать и признать как равноправное наряду с нормативным социальным и моральным содержанием – узловая проблема «Зоологии». Фильм так назван именно потому, что Другой лишен в российском мире признаков человеческого, хотя зачастую гуманнее, чем «нормальное», обывательское и повседневное. Животное, звериное, непосредственное ближе героине, чем ее сходящая с ума фанатичка-мать и Церковь, превращенная усилиями мракобесов в магазин религиозных услуг (блестящий фантасмагоричный общий план выхода героини из храма). Не зная, что живая и институционализированная вера в Бога – это разные вещи, Наталья идет к гадалке, на тренинги типа «нью-эйдж», ей трудно освободить свое сознание от фантомов постсекулярного нового Средневековья, она еще не полностью приняла себя, как хвостатую, то есть с большими потребностями и желаниями женщину, у которой есть тело. Капитуляция героини перед нажимом мира, не желающего ее признавать – единственный выход для несчастной Натальи. Ведь мира она изменить не может, ведь даже любовь для женщины с хвостом – роскошь и приманка для извращенцев. «Зоология» - на самом деле очень тяжелый, депрессивный и мрачный фильм, убедительно показывающий, что в атмосфере таких густых фобий перед Другим, Иным, Чужим, как в России, жить попросту невозможно. И, конечно, лучшая сцена в фильме и быть может во всей фильмографии Твердовского – приход Натальи в финале в квартиру, расписанную крестами. Такой жути зритель не испытывал давно, главное, как и в «Ученике» Серебренникова, на стороне психически девиантных фанатиков почти все общество. Если бы религиозные фанатики понимали, как они дискредитируют веру в Бога в глазах атеистов и сомневающихся, и то, как тошно на это смотреть трезвомыслящему верующему меньшинству, они бы дали задний ход. Хотя вряд ли, чего ждать от духовно слепых, психически нездоровых людей. «Зоология» - о том, что животные и люди, отличающиеся от большинства, - человечнее, чем само это людоедское и ксенофобское большинство. «Зоология» - наиболее сложный фильм Твердовского и одновременно его лучший фильм, ведь снимая табу с социальных ран, этот режиссер обнажает перед нами наше собственное Иное, ставя нас лицом к лицу с проблемами, которые мы не хотим замечать, Творчество Ивана И. Твердовского очень неудобно для так называемых «патриотических» кругов, ищущих русофобию во всем, кроме самих себя, хотя именно эти охранители и цепные псы режима – главные ненавистники России, не желающие видеть ее процветающей страной. Фильмы Твердовского жесткие и бескомпромиссные, сделанные с большой любовью и уважением к личностному разнообразию людей стали уже костью в горле самоназванных патриотов (проблемы с «Конференцией» на это недвусмысленно указывают). Будем надеяться, что они еще всколыхнут общественное мнение, твердо защищая достоинство и гуманность в человеке.