Истории семьи Майровиц

Хорошо быть нью-йоркским евреем - про тебя снимают только хорошие фильмы, да притом ещё и очень характерные. Один из первых камней в этот “поджанр” заложил ещё в конце 70-х плодовитый Вуди Аллен со своим знаменитым “Манхэттеном”, а в 2017 году культовый Ноа Баумбак выпустил фильм с говорящим названием “Истории семьи Майровиц (новые и избранные)”. И если в “Брачной истории” основным предметом изучения Баумбака были отношения супругов на грани развода, то в “Истории семьи Майровиц” таким объектом становится уже целая династия в тяжёлой форме семейного разлада. Одной из центральных фигур повествования становится “отец семейства” - колоритный художник Гарольд Майровиц, загоревшийся идеей устроить ретроспективную выставку собственных работ. Постепенно это решение сводит вместе всю семью, что в итоге приводит к обострению глубоко дремавших детских обид, ревности к пожилому отцу и взрывоопасным ссорам. За отображение семейства Майровицов, кстати, отвечает актёрская команда мечты (что случается у Баумбака на зависть часто): два знаменитых комика Адам Сэндлер и Бен Стиллер в драматических ролях составляют мощнейшее трио в компании с Элизабет Марвел. Старшую гвардию в фильме блистательно представляют ветераны кино Дастин Хоффман и Джадд Хёрш в компании Эммы Томпсон. В третьеплановой роли засветился после блистательно выступивший в “Брачной истории” Адам Драйвер, а в роли самой себя даже появилась Сигурни Уивер. Впрочем, единственную актёрскую награду фильму принёс дебютант - пудель по кличке Эйнштейн, сыгравший собаку Гарольда Майровица - именно он удостоился Премии пальмовой собаки в Каннах. Что ни говори, а авторский почерк Баумбака в “Истории семьи Майровиц” угадывается с пугающей точностью уже с первых кадров. Как и в “Брачной истории”, это удивительное зрелище с ювелирной режиссурой и тончайше прописанными характерами. Сюжет снова разворачивается в атмосфере искусства и в окружении творческих же людей (дочь персонажа Сэндлера по сюжету так и вовсе поступает в университет изучать кинорежиссуру, а в течение фильма нам даже покажут несколько её учебных работ), а главными городами истории вновь становятся Нью-Йорк и Лос-Анджелес. Основной, впрочем, чертой фильмов Баумбака был и остаётся всепобеждающий гуманизм. “Истории семьи Майровиц” - кино по сути своей очень чеховское - начиная с фабулы “пробудившихся семейных конфликтов” и по-театральному разговорного повествования (не пугайтесь, болтовня в фильме ничуть не утомляет). Оно и понятно - что русский Чехов, что нью-йоркец Баумбак - авторы глубоко человеколюбивые, творчество которых можно смело прописывать как терапию всем страдающим от дефицита человеческого тепла. Дополняет гуманистической атмосферы и нежнейшее карамельное изображение, созданное оператором Робби Райаном (фильм ожидаемо снимался на плёнку) и идеально вписывающаяся ненавязчивая музыка оскароносного композитора Рэнди Ньюмана. “Истории семьи Майровиц” напоминают старый семейный альбом, в котором любовно запечатлены бытовая романтика, очаровательные семейные посиделки и не без восторга узнаваемые детали (к примеру, мужчины, которые ни за что не хотят обратиться ко врачу). Но более значимой, даже принципиальной особенностью работы Баумбака становится авторская зрелость и непосредственность в отношении к человеческим изъянам (доброта в картине очень естественно соседствует с мудростью). Постановщик обладает удивительной способностью не бояться взглянуть в глаза неприкрытой правде человеческих взаимоотношений - угасшим чувствам, неидеальным родителям и пр. Что ещё важнее - не обвиняют в фильме практически никого. Даже неумелое, ложное и вредное отцовство Гарольда Майровица не становится для персонажей поводом его нелюбить. Дополнительным подтверждением тому (будто специально, с иронией добавленное режиссёром) станет сцена с упоминанием случившегося в детстве одного из героев акта педофилии - пожалуй, самое ироничное в истории кино. Основной эмоцией от фильма таким образом остаётся всё то же чеховское жгучее, страстное желание, но кажущаяся совершенная неспособность любить и жить в мире с окружающими. И тут стоит сказать американскому постановщику спасибо - в отличии от русского классика, он позволяет своим персонажам шанс на исход, отличный от исключительно трагического. 8 из 10

«Истории семьи Майровиц» - безусловно, не самая удачная картина Баумбаха во многом потому, что изо всех сил стремится быть комедией, хотя в основе ее лежит драматический материал. Поначалу кажется, что режиссер решил развести Стиллера и Сэндлера, то есть снимать их таким образом, чтобы они не встречались в кадре. Но кульминация ленты – это как раз их психологическое и физическое столкновение (что тоже предсказуемо). Вообще «Истории семьи Майровиц» - своеобразная встреча «нового Голливуда» (который в картине обозначает Дастин Хоффман) и Вуди Аллена в не самой лучшей форме (типа ленты «Кое-что еще» с Джейсоном Биггсом, звездой «Американского пирога», тошнотворного кошмара моего школьного отрочества), то есть не всегда умелое балансирование на грани китча. Справедливости ради стоит заметить, что Хоффман играет одну из лучших своих поздних ролей (звезда «Выпускника» и «Тутси» смотрит вместе с Сэндлером старую картину с Редфордом, чем тоже обозначает кинематографические корни ленты Баумбаха с «новым Голливудом»), создавая образ скульптора-неудачника, чье время прошло. Попытка режиссера вписать свою ленту в контекст осмеяния современного искусства, возводящего на престол посредственностей, умеющих концептуально неясно выражаться и пудрить толстосумам мозги, не вполне удалась. Это не «Квадрат» Энслунда, но Баумбаха заботят ведь не культурологические, а более камерные задачи, так чего мы хотим?! Изящно закольцовывая первый эпизод, Баумбах намекает внимательному зрителю на главную особенность своей режиссуры – умение рассказывать простые истории посредством сложно выстроенной драматургии, тщательно проработанного суггестивного воздействия на зрителя. Но Баумбах – не Триер, он не манипулирует эмоциями и реакциями, его задача – выявить сложное в простом, показать многообразие и богатство повседневности даже тогда, когда персонажи бескрылы и антиромантичны. «Истории семьи Майровиц» - почти сатира, по крайней мере в ней напрочь отсутствует лирика «Милой Фрэнсис» и «Госпожи Америки», но нет и резца патологоанатома в бергмановском духе, чем отмечены «Марго на свадьбе» и «Пока мы молоды», эта ленты ближе всего к «Гринбергу» и «Кальмару и киту», о которых мы еще поговорим, это ерническая, саркастическая насмешка, достаточно мягкая для того, чтобы герои не выглядели духовными уродами, но при этом жестко выявляющая их недостатки. Амплуа Сэндлера и Стиллера оказались как раз кстати: но первый играет исключительно внутри него, то есть традиционную для себя роль недотепы-неврастеника, а Стиллер (по сравнению с «Гринбергом» и «Пока мы молоды») расширяет границы своих образов, демонстрируя способность исполнять трагикомические роли, в данном случае – дельца, изгоя в творческой семье. Баумбах добивается необычного эффекта: героев и не жалко, так они нелепы, карикатурны в своем стремлении быть интеллектуалами (напрочь лишенные поисков смысла бытия, маркирующих одаренную личность, они погрязают в быту и роются в нем как свиньи), и в тоже время им сочувствуешь – так они недолюбленны и несчастны. В ряду с хорошими мужскими актерскими работами удручают блеклость женских типажей (исключение – Эмма Томпсон, благодаря которой Баумбах создает отвратный образ художественного убожества, а не просто дилетантизма, портрет айфонного поколения, рифмующийся с общим замыслом и финалом «Пока мы молоды»). Возникает вопрос, зачем Баумбаху было снимать фильм, не добавляющий ничего нового к его фильмографии? Думаю, что исследуемый нами режиссер работает сразу в трех плоскостях, по очереди чередуя их: это лирически-элегические зарисовки («Милая Фрэнсис», «Госпожа Америка»), драмы, вытравляющие из себя на глазах у зрителя любые элементы комедии («Марго на свадьбе», «Гринберг», «Пока мы молоды») и саркастические трагикомедии («Кальмар и кит», «Истории семьи Майровиц»). Баумбах снимает то одно, то другое, то третье, не давая ни себе, ни зрителю устать от однообразия тем и мотивов, что еще раз говорит о его большом творческом потенциале, раскрытом еще не полностью, ибо не все его ленты удачны.