Семейный портрет в интерьере

«Семейный портрет в интерьере» долгие годы остается одним из самых популярных у зрителей фильмов Висконти, его очень высоко оценивают, хвалят и ставят в пример, как образец понятного, доступного массам и вместе с тем человечного кино. Вместе с тем, когда его смотришь, не отпускает ощущение какого-то концептуального и художественного компромисса: да, это не эпос, в отличие от «Рокко» и «Леопарда», не изящное исследование декадентских тем, как «Гибель богов» и «Смерть в Венеции». Камерность этой картины заставляет вспомнить «Самую красивую», однако, главный посыл, который постановщик транслирует, лично у меня вызывает отторжение. Старомодная интеллигентность и затворничество героя Ланкастера вызывает у меня глубокое преклонение, а та самая живая жизнь, которую символизируют его жильцы, отвращение. Как бы Висконти и сам его герой не пытались доказать (иногда открытым текстом), что именно эта жизнь разбудила его от смертного сна, что она пусть и грубо ворвалась в мир утонченной культуры и интеллектуализма, но все равно сделала хорошее дело, это получается не вполне логично. Заставленный антиквариатом и предметами живописи и скульптуры дом Профессора не просто элегантен и вещественно многомерен, он и есть сама воплощенная элитарная и высокая культура, которая вследствие своей хрупкости требует к себе бережного отношения и защиты от вторжения грубости и хамства. Пусть даже для этого требуется затворничество. По мысли Висконти, как бы не был опасен и неприятен окружающий нас внешний мир, от него не надо закрываться, именно с этим и нельзя согласен. Другого пути для возвышенного духа, кроме как уединение и одиночество, просто нет. Редко когда у Висконти получалось провести столь удачный кастинг, здесь все на своих местах: мягкий и человечный вплоть до безволия Ланкастер, грубый и вместе с тем изящный Бергер, как всегда прекрасная, даже будучи в возрасте Мангано (играющая здесь темпераментнее, чем обычно). Все очень убедительно выполняют свои исполнительские функции. В то же время, как всегда открытый к диалогу Висконти, снимая о современности менее удачно, чем о прошлом, все же оставляет зрителю возможность не согласиться с собой. Семья – это дело всегда шумное, но в данном случае воспоминания Профессора о матери и жене (их играют Санда и Кардинале) диссонирующим рефреном звучат и противопоставляются его новой «семье». Красной нитью проходят через весь фильм реалии сегодняшнего дня, эхо 1968-го, с которого и начался, как мы знаем, коллапс тысячелетней западной культуры, но как это не парадоксально, Висконти его приветствует, ведь ее консервация и застывание в вечных артефактах, по его мнению, тоже не всегда полезное дело. Здесь-то с ним и можно не соглашаться: Профессор – это не только охранительство, но и сам воплощенный декаданс, омертвение духа культуры, замкнутой на себя. Однако, разве можно осуждать ее такое простое желание сохраниться, спрятавшись и отгородившись от внешнего мира? Что такого полезного может дать этот мир человеческому духу, замкнувшемуся на себя? Ровным счетом ничего кроме потрясений и в конечном счете гибели под колесами так называемого «прогресса». Профессор потому и сочувствует Конраду и всем остальным, что он. затворившись от мира, сохранил в себе человечность, который сам мир уже растерял, увлекшись суетной гонкой на выживание. В конечном счете культура лишь частично соприкасается с внешним миром, всегда испытывая тягу к самозамыканию, и это прекрасно. Как прекрасен Профессор в своем мире артефактов и предметов высокого искусства.

В реальности отношения Л.Висконти и Х.Бергера напоминали токсичную связь Конрада и Бьянки. Бергер требовал себе лучшие и главные роли, в том числе претендовал в свои 30 лет на роль несовершеннолетнего Тадзио в «Смерти в Венеции». Но после того, как роль получил прекрасный и юный Бьорн Андресен, которого Висконти искал по всему миру, обозленный ревностью и завистью Бергер пытался уничтожить карьеру ни в чем не повинного парня. Скорее всего глубоко в душе Висконти хотел разорвать этот порочный круг и поэтому его Профессор хоть и поддался чарам Конрада, но не стал его новым спонсором вместо Бьянки (или вместе с ней). 'Семейный портрет в интерьере' подал мне идею о том, КАК ВЫЧИСЛИТЬ АЛЬФОНСА-МАНИПУЛЯТОРА: 1. Создает видимость эмпатии и интереса к своей потенциальной жертве, окутывает вниманием, иногда при этом выражает недовольство остальным окружением, опять же демонстрируя особое отношение к жертве; 2. Откровенничает, демонстрирует доверие, раскрывает свои «тайны» (возможно только что придуманные), которые выставляют его только в лучшем свете; 3. Прибедняется, давит на жалость с целью получить что-то от жертвы, например возможность отдохнуть на его яхте, пожить у него или просто поесть в гостях; 4. Всегда старается выглядеть привлекательно, контролирует свои позы, движения, тон голоса, все делает красиво, для этого он изучает стиль и поведение известных красавчиков - актеров и певцов, копирует их; 5. Иногда манипулятор очень драматично бросает предыдущего спонсора, настаивая на своей бескорыстности и невиновности; 6. Когда манипулятор почувствует свою власть над жертвой, он становится капризен, вспыльчив, но отходчив, высказывает свои требования, недовольства, начинает давить на совесть, часто ставит жертву в неловкое положение, где виновата всегда жертва манипуляций; 7. Не зовет к себе в гости, не подвозит на своей машине (если есть), потому что жадничает, стыдится или не имеет ничего своего, т. к. живет за чужой счет. Таким образом, на примере отношений Конрада с жертвами его манипуляций мы видим, чего стоит опасаться в общении с подобными ему людьми.