Смерть в Венеции

'Смерть в Венеции' мне показался одной хорошей метафорой глубинных противоречий между априоризмом Канта и субъективным идеализмом Беркли. На наличие этой проблематики в фильме намекает диалог Густава и его друга о природе красоты. Существует ли красота независимо от наблюдателя или проявляется только при его наличии? Открывает ли художник красоту или изобретает? Главный герой в этих вопросах полностью солидаризируется с Кантом, но постепенно непосредственный опыт переживания прекрасного, неописуемой красоты Тадзио, как мне это видится, открывает Густаву глаза и растворяет обе позиции, представляя красоту такой, какая она есть, вне рамок строгих философских школ и позиций. Чувственная сфера захватывает Густава, хотя из одного из диалогов мы знаем, что высшее качество художника, по его мнению, самоконтроль и солярность. Опять же, более сложный и удивительный по своей природе мир показывает, что это не так. Таким образом, мне кажется, что фильм прежде всего о несостоятельности крайних позиций в вопросах эстетики и искусства. Зачастую все противоречивые взгляды на красоту живут в синкретизме философских школ и течений, её изучающих. Зачастую она больше и сложнее этих течений и сводит людей сума.

В пропитанной ароматами сигарет и нот фортепьяно комнате, герой Дирка Богарда предавался переживаниям о превратностях судьбы. Цветы в вазе будто напоминали ему о том, что время — песок, и однажды человеческая душа столкнется лицом к лицу с бытовой истиной: «Когда уже не осталось времени подумать об этом...» Подумать о жизни, о прошлом, о любви, которая на протяжении всей жизни могла и не настигнуть, но вдруг возникла перед глазами композитора в теле молодого Аполлона. Густав фон Ашенбах оказался один на один со своими болезнями и творческим кризисом на небольшом курорте Венеции, не ожидая, что, в поисках спокойствия и умиротворения, он столкнется лицом к лицу с самой любовью, и эта любовь подарит ему тревожную сладость и смятение до самого последнего вздоха. Испытывая страх от внезапного осознания истинной красоты, композитор пытается избавиться от наваждения, покинув Венецию, но сталкивается с фатальным препятствием — эпидемией холеры. Не имея возможности заговорить с объектом вожделения, ему остается только наблюдать за тем, как сгорают его дни и как Тадзио играет и купается... Тема самого смысла жизни раскрыта по максимуму тонко благодаря чувственному видению Лукино Висконти — подбор актеров, детали, неспешность сцен и глубина звукового восприятия моментами насквозь пронзают восприятие, однако... Однако тема однополой любви, несмотря на невинность и чистоту героя Бьорна Андресена, воспринимается двойственно, и не всегда находит отклик в глазах зрителя, а вызывает отвращение от невозможности понять другого человека, годами мучавшего себя условностями и шаблонами, но раскрывающего его животную мужскую природу при виде Тадзио. И тут у зрителя появляется возможность выбрать — оставить условности и погрузиться в мир безысходной любви пожилого композитора по отношению к юному красавцу, близкой и невозможной одновременно, или провести часы просмотра, сгорая от неприятия и неумолимой скуки.