Однажды на Диком Западе

Развитие сюжета невероятно нудное. Постановка намеренно затянутая, каждый эпизод «раздут» в максимально возможной степени: если человек переходит с места на место на 20 шагов, то идёт он словно гусь через дорогу, медленно и степенно, гордо подняв голову, думая лишь о том, как круто он будет выглядеть в кадре (поэтому на монтаже он будет показан со всех возможных ракурсов); если это муха (да, Карл, муха!), она будет летать вокруг человека несколько минут, невозбранно ползать по его лицу, и т.п. Даже перевод взгляда из стороны в сторону здесь имеет необъяснимую напряжённо-меланхолическую эстетику. Тут видна рука мастера – все свои вестерны Серджио Леоне снимал в такой же неспешной манере, это его визитная карточка. На любителя, так сказать. (В какой-то момент ловишь себя на мысли, что созерцание этих медленных сцен вводит в какой-то транс, в этом что-то есть, определённо). Динамичность – это запрещённое для фильмов Леоне слово – выражается лишь в редких сценах выхватывания пистолета с последующим моментальным выстрелом. И тем острей производимый этой динамичностью эффект, чем более «сонная» к ней была подводка. С практической точки зрения в таких сценах нет никакого смысла, если их цель – убить противника, но поскольку цель вовсе не в этом, то имеем, что имеем – беспощадно пафосную картинку. Повторюсь, на любителя. Забавно, что однажды забронзовевшая с подачи Серджио Леоне идея о двух типах людей (тех, кто копает, и тех, у кого заряжен пистолет), здесь также реализована в полный рост: одни здесь только трудятся в поте лица, другие решают, кому жить, а кому умереть. Причём, без оглядки на закон: мало кто отвечает перед законом, в основном – перед героями картины. Все истории подобного рода упаднические по сути, потому что если правда в силе, то всегда найдётся кто-нибудь посильней, не сегодня, так завтра. Единственный смысл в присутствии на экране женского персонажа в исполнении Клаудии Кардинале (вероятно, это была самая кинематографически сложенная женщина в мире на момент съёмок) – украсить своим присутствием происходящие вокруг неё события, усилить зрительский интерес к общей «картинке» за счёт контраста на противопоставлении роскошного внешнего вида актрисы и окружающих её убогих интерьеров и унылых пейзажей. Режиссёрская задумка в этом плане удалась на славу! При этом роль женщины в происходящем ничтожно мала, её лишь используют мужчины для достижения своих целей. Самоценность женщины, как таковой, в картине, наоборот, опущена ниже плинтуса – о неё постоянно «вытирают ноги», унижают её и оскорбляют (поделом, разумеется), не ставят ни во что, пользуются ей. Персонаж Чарльза Бронсона – кантовская «вещь в себе», человек-функция: он выполнил свою жизненную миссию, и, «уезжая в закат», он, вероятно, отправился на поиски ближайшего водоёма, чтобы утопиться, потому что его дальнейшая жизнь не имеет больше смысла. Зритель невольно радуется достигнутому этим героем результату, но, в сущности, прямо противоположный результат равным образом ничего бы не изменил, потому что когда «оба хуже», не имеет значения, кто кого уничтожил. Плюс, достигнутый результат не является логическим следствием неизбежности победы «добра» над «злом» – здесь это лишь воля случая, чья пуля оказалась быстрей. Так себе победа, с идеальной точки зрения. Здесь же надо добавить: если бы не случайное участие этого персонажа в основных событиях (а оно было именно случайным), то в результате тоже ничего хорошего бы не получилось. Классический пример «бога из машины». Особое. Чувство справедливости, как бы удовлетворённое в финале грандиозным зрелищем строящейся станции, на самом деле работает лишь в угоду страсти к сребролюбию, мечте об обогащении. В показанных видимых изменениях мало пользы для общественного блага, так как эти изменения создаются в первую очередь для большего удобства в извлечении прибыли, из чего бы она ни извлекалась. Да, «новые рабочие места», «освоение целины» и всё такое, но зрителей в этой картине тешит их условная сопричастность к будущему финансовому благополучию главной героини, об общественном благе здесь ни слова (наглядно лишь сбылась мечта убитого в начале картины владельца земельного участка). А пока женщина должна чётко помнить своё место: подноси воду рабочим и подставляй задницу под их похотливые шлепки – «они ничего не значат». Весьма аморфная идейная начинка в содержании картины, где ведущая роль – в чувстве мести и в жажде богатства. Этим она ничем не отличается от большинства сюжетов такого рода. По ходу фильма мой рациональный рассудок часто беспокоила исключительная условность многих сюжетных решений. Яркий пример: городская женщина остаётся одна на незнакомой ей ферме, при этом массу животных нужно кормить, поить, доить, чистить навоз и т.п., за домом и хозяйством нужно как-то ухаживать, – всё это здесь делается само собой, ферма и дом являются просто декорацией. Вывод. Красивый неспешный вестерн от Серджио Леоне. Лучшее в нём – ставшая классикой музыка Эннио Морриконе, её можно просто слушать отдельно.

«Краткость — сестра таланта», точно также думал и Серджио Леоне, когда в эпоху «час-пятнадцать» снимал кино хронометражем в несколько раз длиннее положенного, общепринятого. «Однажды на Диком Западе» не стало исключением, ибо наша ковбойская паста длится почти три часа. Не мало, можно прогулочной рысью доскакать до канадской границы и успеть вертаться обратно, по дороге сделав не один привал на чашечку кофе. Давайте же приступим к разбору, что же там за история такая, на рассказ которой творцу потребовалось столько времени? Сюжет картины незамысловат, выстроен максимально просто, но лаконично, ведь с легкой руки автора произведение делится на три равных основы: начало полностью отдано под завязку, где нас знакомят со всеми центральными персонажами, не забывая продемонстрировать насколько они хороши в своём деле (протагонисты восхищают и притягивают, злодеи же доставляют омерзение и отталкивают, т.е. вызывают диаметрально противоположные чувства, есть и нейтральные — честные бандиты, но они записаны в около «добрых», потому что при всех неоднозначных поступках не решены человеческих качеств, обладают элементарным понятием о морали, долге, справедливости, притом не извращённых на преступный манер, вполне обывательских, приземлённых, людских); середина является отправной точкой центральных событий, когда все успевают друг с другом познакомиться, расставить собственные приоритеты (кто на чьей стороне и кого, что интересует), да медленно устремляются в сторону развития главного противостояния, разумеется, будучи сторонними наблюдателями мы лицезреем куда больше, можем внимательно рассмотреть обе стороны медали, хотя не без хитрости, присутствует умышленная недосказанность, вполне понятная участникам действия, отчего нарастает повышенный интерес к тому или иному моменту (что-то знает зритель, что-то знают герои, всего полотна никто не видит); конец является кульминацией, высшей точкой накала, крупнейшей схваткой, подведением итогов и отстрелом последних заряженных ружей, чтобы мы увидели буйство красок в финале, пустили слезу радости и наконец смогли присесть, дабы спокойно выдохнуть, ибо всё закончилось, кино закончилось. Призадумаемся, при таком довольно простом построении сценария, не затянуто ли получаешься, ведь столь скромная история растягивается аж на три часа? В случае Серджио Леоне — нет, никакого чувства искусственного натягивания совы на глобус не присутствует, ведь режиссер нашёл великолепный баланс между временем и повествованием, в его случае медлительность, неспешность, нерасторопность наоборот идёт на пользу картине, нагнетает обстановку до предела, чтобы мы не понимали следующего шага, ведь произойти может, что угодно: от перестрелки до молчаливого прощания с томным взглядом на дорожку. Создается подобная атмосфера благодаря нескольким факторам: актерам, диалогам и музыке. Во-первых, каст обладает яркой природной харизмой, актерам достаточно многозначительного взгляда, чтобы зритель всё понял без единого слова. Удивительно то, что смотришь на такие сцены с затаенным дыханием, погружаешься в процесс, будто являешься частью кадра, одним из тех зевак, готовыми к худшему раскладу. Во-вторых, общаются персонажи только по существу, не ведут полемики на посторонние темы, не переливают воду из пустого в порожнее, пытаясь забить хронометраж бессмысленным трёпом. Нет, каждое проговорённое слово имеет значение, относящееся к сюжету, кто-то воскликнет: «Пустыня удушает, в каждом диалоге лишь сухость, жадничают так, будто палкой побьют за лишнее слово!», но это вовсе не так, потому что герои серьезные, комедийных образов не предусмотрено, как, например, в «Хороший, плохой, злой». Наконец, звуковое сопровождение будто обретает собственную волю, берёт два первых пункта, соединяет их воедино, а после само растворяется, смешивается с ними, образует полноценный симбиоз, отчего фильм приобретает многозначительную глубину, да преумножает богатство того или иного события. Внимание концентрируется не наобум, с определенной задачей, даже если цель не будет показана прямо сейчас, значит, чеховское ружьё заготовлено на будущее и раскроется в подходящую минуту, став пиком взрыва эмоций и чувств. Проще говоря: музыка настолько шикарна, насколько это возможно для обычного человека, она доводит рядовое действие до возвышенного, непостижимого гениального уровня, будто её создал некто подобный безбожному Заратустре, правда имя композитора нам известно... он из людей и зовут его Эннио Морриконе. При всех моих хвалебных одах, обошлось не без странностей, есть парочка бросающихся в глаза моментов, но внимание на них не фокусируется, скорее просто подмечаются, как забавные недочёты. Ближе к делу, речь про следы от выстрелов, т.е. попадания есть, судя по реакции актеров, отверстий же нет, хоб-монтаж и «кепчук» изо рта ручьём (по консистенции и цвету именно он, некая помидорная субстанция), причём пиропатроны-то имеются, ведь позже в сцене с отстрелом подтяжек они чудно сработали. Вторая особенность — попавшая в объектив травинка или какой-то застрявший кусок бечёвки, нечто непонятное в кадре на краю экрана, чего там точно быть не должно. В остальном же только прекрасное (смотрел реставрированную версию, качество оригинала не знаю), ведь ракурсы подобранны филигранно; горизонт выставлен будто по учебнику; свет природный, но камера всегда находится в идеальном положении. Если собрать всё вышесказанное и обобщить, то останется только снять шляпу, выкатить широкую улыбку и пожать руку каждому причастному к съемочному процессу, а каждому коню и кобыле выдать по морковке за труды, заслужили, почему бы и нет, когда да. Подводя итоги, хочется сказать, что «Однажды на Диком Западе» — крепкий макаронный вестерн, можно назвать эталонным, где каждый аспект доведен до идеала, а мельчайшие огрехи прощаются, если принять во внимание скромный бюджет и год выпуска. Актеры должно исполняют роли, да, в списках нет полюбившихся нам ни Клинта Иствуда, ни Ли Ван Клифа, ни Джана Марии Волонте, не только же им загребать славу, немного надо поделиться, оставив собратьям по цеху, которые справились превосходно, сыграли сильно, душевно. Тем же, кто боится трёхчасового хронометража, скажу так: пролетят незаметно, только сядете, устроитесь поудобнее, как пойдут титры, а захочется ещё. Приятного просмотра каждому, никто не пожалеет, лишь захочет добавки, да бросится на её поиски, благо она есть, но это уже совсем другая история.