Американский пирог

1999. Воздух в комнате для допросов пропах дешёвым дезодорантом и животным страхом. Это не комедия положений. Это сухой протокол массового крушения человеческого достоинства. Взгляните на фигуранта номер один — Джим Левенстайн (Джейсон Биггз). Парень расшифровывает кодированные порноканалы с отчаянием радиста на тонущей подводной лодке. Он загнан в угол собственной физиологией. У него есть пакт с тремя такими же смертниками. У них нет плана, зато есть паника, которая разъедает остатки здравого смысла, как аккумуляторная кислота — старый линолеум. «СМЕРТЕЛЬНЫЙ ПАКТ И ПРИРОДНЫЙ ФАКТ» Кевин Майерс (Томас Иэн Николас) — формальный лидер этой группировки, стремительно идущий на дно из-за токсичной зависимости от школьной романтики. Крис Острайхер (Крис Кляйн) — местный гладиатор, стабильно меняющий нейроны на мышечную массу. Точка отсчёта — глухой экзистенциальный тупик. Три недели до выпускного бала. Девственность висит на их шеях, как мёртвый альбатрос. Биологические часы не просто тикают, они лупят кувалдой по черепу с жестокостью похмельного синдрома. Катализатор катастрофы? Студентка по обмену Надя (Шеннон Элизабет) переступает порог спальни Джима. Веб-камера мигает красным, немигающим глазом. Сигнал ушёл в сеть. Капкан захлопнулся. Конец стартового протокола. Дальше читать материалы дела запрещено, пусть присяжные сами строят догадки о степени падения этих приматов. СЦЕНАРНАЯ АРИТМИЯ И СИНДРОМ СПАСИТЕЛЯ Здесь кроется главная улика против создателей. Сценарий отчаянно хромает на обе ноги, когда пытается усидеть на двух стульях. Ритм — это пульс повествования, а здесь он бьётся в клинической аритмии. С одной стороны, мы имеем чистый, неразбавленный сурвайвл-хоррор. Парень с остервенением насилует тёплую выпечку на кухонном столе — это сырой, животный нерв. Но затем сюжет наглухо влетает в бетонную стену, когда фокус смещается на сопливые метания Кевина. Эти лирические отступления — злокачественная опухоль на теле прекрасно работающего маргинального безумия. Продюсеры явно струсили. Они попытались пришить к бескомпромиссному физиологическому триллеру голову плюшевого медведя. Вы несётесь на угнанном мотоцикле под двести километров в час, и вдруг режиссёр бьёт по тормозам, заставляя вас слушать лекцию о высоких чувствах. Этот шов трещит по швам, заливая сцену приторным сиропом, который безжалостно убивает выстроенный саспенс. «Рабочее название моего сценария звучало так: «Безымянная подростковая секс-комедия, которую можно снять меньше чем за десять миллионов долларов, которую большинство читателей возненавидит, но, я думаю, вы полюбите»» © Адам Херц — Сценарист При этом я обязан снять свою пропитую шляпу перед хирургической точностью некоторых эпизодов. Фильм не отворачивается от тотального унижения, он смакует его, как дорогой бурбон. Сцена с бледным элем — это хичкоковский саспенс, виртуозно построенный на биологических жидкостях. Это филигранная работа в полевых условиях, где тёплый пластиковый стаканчик в руках придурка превращается в заряженное оружие. Моё искреннее, мужское уважение за такую бесстрашную фиксацию животного ужаса. «ЗООПАРК ДЕГЕНЕРАТОВ И СЛЁЗЫ АРИСТОКРАТОВ» Кто истинный архитектор этого ада? Вы думаете, это природа? Нет. Это Стив Стифлер (Шон Уильям Скотт). Он не человек, он — локальное торнадо из агрессии и пивной пены, альфа-хищник, чья мотивация кристально чиста в своей первобытной жестокости. Абсолютное доминирование. Вокруг него кормится целая экосистема колоритного сброда. Взгляните на Пола Финча (Эдди Томас). Интеллектуальный мошенник высшего разряда. Он цедит мокачино и глубокомысленно морщит лоб, пытаясь прикрыть звериные рефлексы дешёвой эстетикой. Их многолетняя война со Стифлером — это классическое столкновение духа и материи, завёрнутое в грязное полотенце из школьной раздевалки. А рядом по коридорам бродит Чак Шерман (Крис Оуэн), самопровозглашённый киборг-соблазнитель. Это ходячая психологическая травма, искренне убедившая себя в собственной неуязвимости. Но самый опасный фигурант в этом деле — Отец Джима (Юджин Леви). Он материализуется из ниоткуда, как демон сонного паралича, вооружённый убийственным пониманием. Он не пытает раскалённым железом — он планомерно уничтожает психику сына народной мудростью и дружелюбной улыбкой. И где-то на периферии этого зоопарка Мишель Флаэрти (Элисон Ханниган) терроризирует окружающих занудными байками про флейту в летнем лагере, скрывая за пустым взглядом истинную бездну. Идеально сбалансированный серпентарий. Молодость — это не золотая пора и не время надежд. Это жестокий захват заложников, где террористом выступает твоё собственное тело, а выкупом служит кусок тёплой яблочной выпечки. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. 10 из 10

Фильм, с которого, по сути, началась новая эра в молодёжных комедиях. Эра пошлости, тупости, но при этом – невероятной искренности. Речь, конечно, про «Американский пирог». Для многих это – эталон жанра, фильм, на котором выросло целое поколение. Для других – образец деградации и бездуховности. Но как бы вы к нему ни относились, отрицать его влияние на массовую культуру невозможно. Давайте разберёмся, что же это за фрукт такой – «Американский пирог», и с чем его едят. Для начала надо понять контекст. Конец 90-х. Эпоха, когда молодёжные комедии были либо сопливыми мелодрамами про первую любовь, либо совсем уж тупыми слэшерами. И тут появляется «Пирог». Он берёт старую как мир тему – четверо друзей заключают пакт: потерять девственность до выпускного – и подаёт её под соусом из откровенных разговоров, неловких ситуаций и физиологического юмора. Но, в отличие от многих подражателей, «Американский пирог» делает это не ради того, чтобы просто шокировать. За всем этим парадом спермотоксикоза скрывается очень простая, но важная мысль: взросление – это не только секс. Это ещё и дружба, ответственность, умение принимать себя и свои недостатки. Это история про то, как пацаны становятся мужчинами. Ну, или пытаются стать. Пункт первый: Персонажи – Архетипы или живые люди? Главный секрет успеха фильма – в его героях. Сценарист Адам Херц создал не просто набор стереотипов, а живых, узнаваемых персонажей, в которых каждый подросток мог увидеть себя или своего друга. Джим Левенстайн (Джейсон Биггс). Главный герой. Неудачник, который постоянно попадает в идиотские ситуации. Сцена с пирогом – это уже классика. Это символ того, на что готов пойти подросток ради удовлетворения своего любопытства и желания. Но при этом Джим – добрый, искренний парень, который на самом деле ищет не просто секса, а любви. Его отношения с отцом (Юджин Леви) – это отдельная песня. Отец, который пытается быть «современным» и «понимающим», но в итоге только смущает сына, – это один из самых смешных и трогательных дуэтов в фильме. Крис «Оз» Острайкер (Крис Клейн). Спортсмен, качок, который на самом деле – романтик. Он вступает в хор ради девушки и в итоге находит там свою любовь. Его линия – самая «чистая» и мелодраматичная, но она отлично балансирует общий градус пошлости. Кевин Майерс (Томас Иэн Николас). «Нормальный» парень. У него есть девушка, у него всё вроде бы хорошо, но он тоже переживает из-за того, что ещё не «сделал это». Его история – про то, что секс – это не спорт, а часть отношений. Пол Финч (Эдди Кэй Томас). Интеллектуал, сноб, который пьёт капучино и читает умные книжки. Но в итоге именно он оказывается самым «продвинутым» в плане секса. Его линия с мамой Стифлера – это легенда. MILF – термин, который этот фильм подарил миру. Финч – доказательство того, что ум и манеры могут быть сексуальными. Стив Стифлер (Шонн Уильям Скотт). Стифмайстер. Главный источник хаоса и веселья. Он – не входит в основной «пакт», но он всегда рядом. Он – тот самый друг-идиот, который устраивает вечеринки, подливает слабительное в пиво и вообще ведёт себя как животное. Но без него этот фильм был бы пресным. Стифлер – это энергия, это драйв, это воплощение подросткового бунта и безбашенности. Пункт второй: Юмор – Ниже пояса, но выше плинтуса. Да, юмор здесь специфический. Пирог, носок, веб-камера, слабительное – всё это на грани фола. Но почему это смешно? Потому что это узнаваемо. Каждый парень в 16-17 лет думал о сексе 24 часа в сутки. Каждый попадал в неловкие ситуации. Каждый боялся опозориться перед девушкой. Фильм просто берёт эти страхи и доводит их до абсурда. Сцена с Надей (Шеннон Элизабет) и веб-камерой – это, конечно, сейчас смотрится как дикость и нарушение всех норм приватности. Но тогда, в 99-м, это было прорывом. Это было смешно, потому что это было про технологии, про интернет, который только входил в жизнь. И про то, как быстро может распространиться позор. Пункт третий: Атмосфера и саундтрек. Фильм идеально передаёт атмосферу конца 90-х. Одежда, причёски, манера общения – всё это сейчас вызывает ностальгию. А саундтрек! Blink-182, Sum 41, Third Eye Blind – это гимн поколения поп-панка. Музыка здесь – не просто фон, она задаёт ритм, она качает. Пункт четвёртый: Про перевод. Смотреть «Американский пирог» в цензурном дубляже – это преступление против человечества. Весь смак – в диалогах. В том, как герои обсуждают свои проблемы, как они шутят, как ругаются. Слово fuck здесь – не ругательство, а связка слов. Термины, которые они используют для обозначения секса и половых органов, – это отдельный пласт культуры. В правильном переводе или оригинале всё это звучит живо, сочно и очень смешно. В официальном дубляже – плоско и стерильно. Итог «Американский пирог» – это не просто комедия про секс. Это фильм о дружбе, о взрослении, о том, как важно быть собой. Это кино, которое не боится быть глупым, не боится быть пошлым, но при этом остаётся добрым и искренним. Это – классика жанра. Фильм, который породил целую волну подражателей («Евротур», «Дорожное приключение» и т.д.), но так и остался непревзойдённым. Потому что в нём была душа. И были отличные персонажи. Если вы хотите поржать от души, вспомнить молодость и не боитесь шуток про мастурбацию – этот фильм для вас. Если вы ханжа и моралист – проходите мимо отсюда. Это не для вас сделано и не для таких как вы. Не смотрите, не портите рейтинги. 9.5 из 10 (Балла снял за то, что сиквелы и спин-оффы скатились в полное дерьмо).