Большая жратва

«Большая жратва» - самый одиозный и оттого наиболее известный фильм Феррери, сейчас он покажется даже в чем-то банальным и неумным: действительно, что особенно глубокого в веселом карнавале, постепенно превращающемся в серию смертей. Кому-то данная картина кажется метафорой консюмеризма, кому-то просто бесцельным эпатажем. Но каково было первым зрителям картины в 1973 году, когда кино еще не понизило порог чувствительности публики настолько, что даже какие-нибудь «Мученицы» Паскаля Ложье уже никого не шокируют? Феррери в «Большой жратве» разворачивает перед нами настоящий гастрономически-эротический апокалипсис, развивая тему инфантильности современных мужчин, впервые затронутую им в фильмах «Гарем» и «Диллинджер мертв». Смена настроения в этой ленте происходит незаметно: вот еще герои веселились, пожирая окружающий мир, всецело предаваясь плотским удовольствиям, и вот никого уже нет в живых. Феррери почти в духе аскетической христианской литературы показывает взаимосвязь сексуальности и чревоугодия: пресыщенные герои то и дело бросаются в эротические приключения, все больше уподобляясь животным. Даже проститутки в итоге не выдерживают всей этой чрезмерности и в ужасе бегут прочь, однако, дородная учительница почему-то остается. Ответ стоит искать в ее габаритах, формах и роли, которую она играет для мужчин. Это роль матери (недаром в финале она предлагает герою Нуаре десерт в форме женской груди), да, с ней спят все четверо, но воспринимают ее как саму Природу, в которой они хотят раствориться. Как и у героя «Диллинджер мертв», у всех четырех происходит психологическая регрессия на оральную стадию развития, оттого они часто и ведут себя как дети. «Большая жратва» - кино о том, что жизнь бесцельна, когда все есть, именно в этом отношении она представляет собой критику консюмеризма, но не более того, ведь, как обычно это бывает у Феррери, это кино о взаимодействии мужского и женского начал. Никакой особой антибуржуазности здесь нет, зато есть размышление о плотской ненасытности, желании пожрать окружающий мир и подчинить его себе. Когда-то мужчины были охотниками и воинами, завоевателями новых пространств, теперь это обжоры, алчно превращающие внешнее во внутреннее. Феррери как всегда беспощаден к зрителю, отчего его фильм может выглядеть мерзким и гнусным, но как иначе, какими иными средствами кроме предельно физиологического натурализма рассказать историю о коллективном суициде? Проблемы современной цивилизации и культуры, по Феррери, в том, что это антицивилизация и антикультура, ибо она поставило все на карту тотальной эмансипации человеческих инстинктов. Мужчины в этой ситуации стремительно инфантилизируются и отступают на второй план, отдавая без боя власть над миром женщине. В этом отношении «Большая жратва» идеально вписывается в контекст размышлений о крахе мужского начала: неслучайно, герой Мастроянни бунтует против своих друзей и их «предприятия» после того, как не может овладеть женщиной. Пресыщение чрева поначалу хоть и будит сексуальное желание, но потом приводит к половому бессилию, если объедение становится систематическим. Для меня до сих пор загадка, как Феррери удавалось привлечь в свои кинохулиганства столько известных актеров и актрис (с некоторыми он дружил, это понятно, но не со всеми же). В данном случае четыре кинозвезды согласились у него сняться в довольно рискованных для их репутации и разнузданных эпизодах (что касается колоритной Андреа Ферреоль, то эта роль сделала ей имя, так что сам Фассбиндер потом пригласил ее в «Отчаяние»). В «Большой жратве» Феррери удалось почти с фрейдовским мастерством доказать взаимопереплетение Эроса и Танатоса: все плотские наслаждения умерщвляют человека, когда они чрезмерны, и уже непонятно, к чему его тянет – к жизни посредством чужой плоти или к смерти. Кроме того лента Феррери, снятая в копродукции Франции и Италии, и сейчас шокирует своим кощунственным изображением гурманства, как изощренного буржуазного извращения. Франция, так кичащаяся своими изысканными блюдами, здесь посрамлена, как вывеска цивилизованности, скрывающая прямое скотство. Ну и конечно, Феррери после этой картины можно считать смелым прогнозером эпохи постмодерна, как непрекращающегося праздника-карнавала, к принуждению к участию в котором изгаляются культура, искусство и СМИ. «Большая жратва» - кино о принуждении к веселью, которое скрывает почти суицидальный погребальный тон. «Веселись, развлекайся, предавайся порокам», - вещает постмодерн, забыв, что излишества во всем рано или поздно приводят в объятия смерти. Уже с самого начала этой картины в кадре звучит гениальная румба Филиппа Сарда, возникающая потом впоследствии неоднократно (этот печальный мотив запоминается на всю жизнь, так, например, автор этих строк впервые посмотрел «Большую жратву» году этак в 2007-2008, с тех пор музыка из фильма то и дело вспоминалась). Не знаю, кого теперь эта картина может шокировать, разве что откровенных ханжей, которые были и будут всегда. Важно другое, что ее беспросветный финал и мощные последние полчаса убедительно доказывают, что перед нами – не что-то гедонистическое, а некий некролог окружающему безумию (в свое время фильм понравился таким разным людям, как Луис Бунюэль и Жак Лурселль, что указывает на просчитанность его концепции и структурную целостность), безумию антиметафизического карнавала, низводящего человека до уровня животного. В этой связи весьма показательная отвратительная, но необходимая сцена, когда звук испускаемых газов глушит печальную фортепьянную мелодию. «Большая жратва» показывает мир чрезмерностей, принуждения к веселью, которое своей систематичностью и тотальностью становится поперек горла даже у таких отъявленных гедонистов, как герои этого фильма. Так попытка пожирания мира оборачивается поглощением жизни смертью.

У Канта человеческая жизнь подобна маятнику. Она раскачивается между удовольствием и страданием. На этом императиве построено большинство драм, триллеров и нуаров. Герои из ситуации комфорта переносятся в кризис и вся интрига построена на том, как этот кризис они преодолевают. Но есть и другой взгляд на вещи. Например, у Шопенгауэра жизнь - постоянные колебания между страданием и скукой. Людям скучно и сложно. А если в их жизни отсутствуют другие значимые вызовы, то начинается 'La grande bouffe (большая жратва)'. Феррери очень четко описал состояние коллективного кризиса. Четверо мужчин осознают, что их жизнь не соответствует их представлениям. И они считают важным ее раскрасить в более подходящие тона. Или избавиться от лжи. Можно предположить, что эти четверо - невзрачные самоубийцы. Но как мне кажется Феррери не столько их осуждает, сколько показывает, что эти без сомнения деятельные люди не нашли себе в обществе более интересных целей. При таком взгляде лента критикует не столько буржуазию как класс, сколько буржуазное общество как явление... И на эту тему, благодаря самому фильму можно еще рассуждать достаточно долго. Феррери создал очень выразительную метафору разложения и бесцельности жизненного пути. Значимо, что известные актеры исполняют роли персонажей со своими именами. Будто Марко заставил их сделать карикатуры на самих себя, для большей правдоподобности. Чего только стоит замороженный Марчелло... Шедевр 10 из 10