Вам и не снилось...

В 1979 году журнал 'Юность' опубликовал повесть Галины Щербаковой 'Вам и не снилось', своеобразную интерпретацию шекспировской драмы 'Ромео и Джульетта', избрав для героев похожие имена - Роман и Юлия. 'Юность' всегда была флагманом советской молодежной прозы. На ее страницах впервые увидели свет 'Милый Эп', 'Курьер', 'Талисман', 'Вам и не снилось' - шедевры, ставшие позже кинобестселлерами. Кто помнит тогдашние полки книжных магазинов и очереди за подписными изданиями, тот поймет, чего стоило в те времена найти хорошую книгу. В библиотеках лучшее всегда было 'на руках', люди ходили вместе в абонемент, чтобы переписать на знакомого дефицитную книгу. Да, в ту пору даже 'своего' библиотекаря нужно было иметь. 'Юность' давала прекрасную возможность за сущие копейки прикоснуться к свежайшей во всех смыслах прозе - незашоренной, в хорошем смысле не выдержанной идеологически, а главное - захватывающей, читабельной. Помню, как поразили меня 'Курьер' Шахназарова и 'Талисман' Токаревой - это была наша школьная жизнь, настоящая, не выдуманная, где персонажи говорили нашим языком. 'Вам и не снилось' я прочитал уже годы спустя. Но хорошо помню, как ныне говорят, ее промо в 'Кинопанораме'. Картины из категории обязательных к просмотру, к которым готовишься заранее. Они были модными: 'В моей смерти прошу винить Клаву К.', 'Пацаны', 'Лидер', 'Оглянись'. Это были ленты о нас, тогдашних подростках. Фильм Ильи Фрэза поражает чистотой, особенно сейчас. Это неподдельная, кристальная чистота. Равным по благородству произведением является 'Голубое и зеленое' Юрия Казакова - рассказ, который до сих пор достойно не экранизирован. Иногда кажется, что произведения советских писателей, таких как Нагибин, Алексин, Голявкин, Щербакова, Токарева, Казаков, уже невозможно экранизировать адекватно. Что-то утеряно. Можно назвать это наивностью, романтизмом, но кому лучше от того, что мы потеряли эту наивность, это романтическое представление о мире и о любви? В советскую эпоху было много всякого: и хорошего, и плохого. Я не склонен идеализировать это время. Но отчего-то во время просмотра советского кино действительно отдыхаешь, излечиваешься, пусть на время, от заинформированности и суеты XXI века. Не знаю, в чем секрет. Кто-то скажет: это было ваше время, фильмы вашей молодости. Но почему же фильмы, подобные 'Вам и не снилось' охотно смотрят люди, которые при СССР не жили?

Я посмотрел этот фильм достаточно поздно — лет в тридцать. Хотя драмы о любви и душевной боли любил с детства. И здесь важно признаться: у меня самого как бы не было ни безответной любви, ни горя от любви в том смысле, как это показано в фильме. Мне это чувство незнакомо, но полагаю, я всё понимаю — именно через контекст душевной боли. Через те моменты жизни, когда вам или кому-то рядом было невыносимо больно, а мир вокруг не замечал этого. С тех пор пересматривал «Вам и не снилось» раз двадцать. На поверхности — трогательная история первой любви. Но с каждым просмотром замечаешь больше полутонов, невысказанной боли других героев. И постепенно понимаешь: это кино о том, как мы — все — не слышим друг друга. Горе, которое «не снилось» Главная мысль фильма, как я её понимаю, — у каждого своя граница душевной боли. И, пожалуй, самое страшное — обесценить чужую боль, сказать: «Вам и не снилось, что такое настоящее горе». Думаю, именно эта фраза становится лейтмотивом трагедии. Катя переосмысливает её в своём письме, делая символом непонимания между поколениями. Взрослые, пережившие войну, как будто бы уверены, что имеют монополию на страдание. Директор школы бросает учительнице Танечке: «Что вы знаете о горе, когда была недавно война?». Но дети не противопоставляют себя этому горю. Они не говорят: «А у нас хуже». Просто их боль для них так же реальна. В кафе, оставшись без света, Рома и Катя фантазируют, как спасали бы друг друга на войне. Они не кощунствуют — они просто находят язык, чтобы выразить силу своих чувств. Как будто бы для них разлука — та же война. А взрослые, которые должны защищать, сами создают боль. Танечка: резонёр с разбитым сердцем На фоне всеобщего непонимания особенно ярко светится фигура учительницы Татьяны Николаевны — Танечки. В ней нет грамма той глухоты, которой поражены все остальные. Она не учит жить, не спасает насильно — она просто рядом и принимает всерьёз. Танечка — резонёр с разбитым сердцем. Таких персонажей называют резонёрами — они не столько участвуют в сюжете, сколько задают нравственную шкалу, помогают понять главное. Она одна. Ни мужа, ни детей. В глазах окружающих — «старая дева», которой положено быть озлобленной. Но именно эта женщина, у которой самой никого нет, становится единственным взрослым, способным услышать чужих детей. За её историей — упущенная в семнадцать лет настоящая любовь. Та самая, которая могла бы сделать её счастливой, но осталась лишь воспоминанием. Она страдает, но её душа, в отличие от душ многих ровесников, не черствеет со временем. Полагаю, именно поэтому она так остро чувствует боль учеников — она пережила её лично. Поэтому она единственная из взрослых не обесценивает, а защищает. Боль каждого Фильм пронизан болью — у каждого она своя, и никто не слышит друг друга. Миша, врач скорой, — пожалуй, самый показательный пример. Спасая других, он вынужден носить маску цинизма. Но как будто бы эта маска прирастает к лицу. Его профессия убивает в нём способность к чуткости. Он больше не слышит ни Танечку, ни себя. В финале он уходит к коллеге — тоже из медицины. Как будто бы выбирает не чуткость, а привычный круг, где все носят такие же маски. Это трагедия человека, которого работа лишила души. А рядом — другие, с их тихой болью: безответно влюблённая Алёна, разменявшие свою любовь на несчастливые браки Людмила Сергеевна и Константин, вечно боящаяся потерять Вера Васильевна. Каждый по-своему несчастен, и каждый глух к несчастью другого. Музыка и дети Отдельно хочется сказать о музыке Алексея Рыбникова. Её лейтмотивы звучат в ключевые моменты — и каждый раз пробивают до мурашек, напоминая: масштаб трагедии не в событиях, а в глубине чувств. И о детях — Татьяна Аксюта и Никита Михайловский. Они там не играют, честное слово. Просто живут в кадре. Смотрят друг на друга, молчат, дышат — и через экран чувствуешь тепло. Финал: «Хэппи энд?» Финал даёт Танечке награду, которую она заслужила своей сутью. Сашка, её ученик (на момент финала ещё действующий, зима), — образец «живого человека». Он не боится эмоций, не прячется за маской (вспомнить хотя бы его шуточное поклонение столбу в классе), он видит в Танечке женщину и предлагает тепло без условий. В самом конце он тихо спрашивает: «Всё хорошо? Хэппи энд?» — не утверждает, а спрашивает, потому что настоящая чуткость не берёт на себя смелость объявлять счастливый финал за другого. И здесь важный поворот: когда-то у 17-летней Танечки отняли любовь, а теперь она полюбила Сашку, которому тоже 17. Того, кто ещё не успел очерстветь. Как будто бы жизнь дала ей второй шанс. А для Ромы и Кати финал остаётся открытым. А финал фильма устроен так, что каждый может увидеть в нём своё. Для кого-то это хэппи-энд. Для кого-то — трагедия. А может быть, всё одновременно: пока одни обретают надежду, другие теряют всё. И тогда горе, которого «не снилось» взрослым, всё-таки случается — именно потому, что они не верили в чужую боль. Слепота, нежелание слышать, уверенность в своей правоте могли привести к непоправимому. Урок, как я его понимаю, прост: не делите боль на «вашу» и «нашу». Не думайте, что ваше горе даёт право не замечать чужое. Будьте чуткими. Как Танечка. И если уж беречь детей — то не от любви, а от собственной глухоты. 10 из 10 Резюме: Фильм о том, что своя боль не отменяет чужую. Финал оставляет выбор. Я благодарен этому фильму за то, что он пришёл ко мне именно в тридцать. В суете взрослой, иногда слишком циничной жизни он напомнил мне о том, что я понял ещё лет в двадцать и что давно стало моим фундаментом: боль не имеет возраста, а чуткость — границ. Если вы ещё не видели «Вам и не снилось» — посмотрите обязательно. А если видели — пересмотрите.